Две красивые девушки, отправленные восвояси… Пальцы, с невообразимой нежностью касавшиеся моей спины… Желание покинуть мой дом… И ледяная вода, не решающая проблем…
Я идиот. Если бы чёртов камень ничего не сказал, я бы и дальше продолжал творить глупости.
Я мучаю его? О да, ещё как. Никаких извинений теперь не будет достаточно.
Опускаюсь на футон рядом, беру его за руку. Он дрожит, но не отнимает ладони.
— Чай и сакэ не нужны, значит, забудем о них, — говорю мягко.
Он изумляется, глаза раскрываются, словно у ребёнка, которому обещали сюрприз. Будет, будет сюрприз…
Не думал, что последняя четверть луны может казаться ослепительной, словно сейчас полнолуние.
— Знаешь, — начинаю осторожно гладить его пальцы, — есть на свете нелепейшая эмоция, которой подвержены многие. Это страх будущих страданий. Эфемерных, не существующих, но возможных. Очень многие поддаются ему и совершают текущие действия, руководствуясь тем, что живёт только в их воображении. Неважно, связан ли подобный страх с боязнью потерять близких, умереть или начать отношения с тем, кто вот-вот покинет тебя, но страх этот всегда одинаков. Он разрушителен и может уничтожить не только того, кто боится, но и окружающих людей. Жалкое оправдание моих поступков, конечно, — глаза Асато распахиваются ещё шире, он ловит каждое слово. — Если бы я не разъедал свой мозг вопросами о том, кем для тебя были лорд Артур Эшфорд и Куросаки-сан, если бы нам не грозил Апокалипсис, а мне превращение с годами в дряхлого старика, в то время как ты останешься молодым и привлекательным, если бы не тысяча других мыслей, я бы давно сказал… Живи со мной под одной крышей всегда. Засыпай в моей постели и просыпайся рядом. Я хочу, чтобы ты остался в моей жизни, Асато-сан, как друг и возлюбленный, как самый близкий мне человек. Я никому и никогда ничего подобного не говорил, однако если бы не вышеперечисленные условия, ты бы услышал всё это вскоре после того, как появился в Сибуйя. Но я был уверен, что без этих слов нам обоим будет проще. Теперь тебе решать, как поступать дальше, а моё сегодняшнее предложение не имеет срока действия. Оно всегда будет в силе.
Потрясённо смотрит на меня, пытается что-то вымолвить, но слова застревают в горле.
— Кадзу-кун… Да кто я такой, чтобы … Сакурайджи-сан в тысячу раз лучше такого, как я! А я не заслуживаю… Я просто не посмею причинить ей боль! И я опасен, ты даже не подозреваешь, насколько! Это всё из-за Энмы, и я не знаю, что делать, как уничтожить тот Хрустальный Шар…
Бедный, какой же хаос творится в твоей голове! Пожалуй, хуже, чем в моей собственной.
— Давай по порядку. Укё-тян не собиралась за меня замуж, — сообщаю невозмутимо. — Мы с ней хорошие друзья, а обручились по желанию наших родителей. Впрочем, это было удобно: иметь обязательства друг перед другом, чтобы нам не навязали в спутники жизни кого-то ещё. Насчёт же остального… Попробуй ещё раз сказать, что чего-то не заслуживаешь или опасен для меня, и я назначу тебе годовой курс психоанализа!
Он растерянно улыбается, но улыбка быстро пропадает.
— У тебя такой напряжённый вид, — приглаживаю его взлохмаченные волосы, — словно я намереваюсь применять пытки. Поверь, это не мои методы. Никаких принуждений. Более того, если не желаешь связывать себя обязательствами, а всё остальное тебе необходимо, ты это получишь. Одно твоё слово.
Молчит.
— Иди-ка сюда.
Обнимаю его, а он вдруг крепко стискивает мои рёбра, почти до боли.
— Дряхлый старик? — возмущённо бормочет на ухо. — Что за мысли! Стариком ты когда-нибудь станешь, но вряд ли дряхлым. А если загадал желание, чтобы амулет после твоей смерти больше никому не принадлежал, значит, наши души останутся вместе. Вот одна проблема и решена.
Перебираю волосы на его затылке, чувствуя абсолютное блаженство. Буддистам ничего не известно о нирване.
Его тело стремительно наливается жаром, но он ни единым мускулом не выдаёт своего состояния. Такая выдержка уму непостижима. Неудивительно, что я ухитрялся ничего не замечать почти месяц, живя с ним под одной крышей. И всё же я должен был догадаться раньше. Должен.
— Где хочешь? — шепчу ему на ухо. — Здесь? Или заберёмся в источник? Всё равно нас никто не увидит.
— Здесь, — выдыхает Асато, находя своими губами мои.
Ясно. В источник отправимся позже.
Целую его неторопливо, обвожу контур губ кончиком языка, потом слегка прикусываю, жадно вторгаюсь внутрь, интенсивно, взахлёб, до остановки дыхания. Его язык сплетается с моим. Он, не сдерживаясь, стонет. Нетерпеливо скользит по моей груди руками, пытаясь забраться под одежду. Я немного отстраняюсь: ещё рано мне вступать в игру. Сжимаю его сквозь юката, тихо поглаживаю, чтобы подразнить и заодно оценить размеры того, с чем вскоре предстоит иметь дело. Всегда знал, что я везучий. Мне выпал флэш-рояль.
Не собираюсь доводить дело до развязки сразу, но Асато-сан со всхлипом невероятного облегчения вжимается в мою ладонь. Несколько быстрых движений навстречу моей руке — я даже не успеваю ничего сделать — и он вскрикивает, ощутимо прикусывая моё плечо. Под пальцами стремительно увлажняется ткань.
— Прости, — шепчет он. — Прости, я не хотел … Не знаю, почему…
— Всё хорошо, — целую его в висок. — Вспомни, как давно у тебя не было партнёра?
Его щёки становятся пунцовыми.
— Если в последний раз ты позволял себе расслабиться в другом мире шестнадцать лет назад, тогда твоему воздержанию мог бы позавидовать весь сонм святых. Впрочем, полагаю, в данный момент они тебе точно завидуют.
Краска заливает его лицо, и он пытается отвернуться, но я ловлю его за подбородок. Склонившись, возобновляю наш поцелуй, совсем лёгкий, ласкающий, и вскоре чувствую, что ко мне опять тесно прижимается новый знакомый во всеоружии.
Не удерживаюсь от восхищённого комментария:
— Я предполагал, что с твоими способностями к регенерации, у тебя в организме всё должно происходить на порядок быстрее, чем у обычных людей, но опасаюсь, что с такой потрясающей скоростью восстановления процессов мне за тобой не угнаться. Мои возможности, увы, ограничены, однако я постараюсь повторить всё столько раз, сколько тебе нужно. А сколько, кстати? Я должен рассчитать силы.
— Н-не знаю…
Сейчас умрёт от смущения, но я не могу остановить поток слов и продолжаю вгонять его в краску.
— Неужели там, в Мэйфу, никто не помог тебе выяснить этот важный вопрос? — украдкой поглаживаю его колено.
Он следит за мной, но ничего не предпринимает.
«Давай же, смелее! Покажи, что тебе нужно. Медлишь? Но я ждать не стану. Да и к чему?»
Беспардонно пробираюсь под юката. О-о, как там всё замечательно! Потрясающе. Ещё немного, и дополнительная стимуляция мне самому не потребуется.
— Так тебе совсем-совсем никто не помогал? — теперь пальцы ласкают не бесчувственную ткань, а нечто куда более отзывчивое и благодарное. — Разве можно было проглядеть такое сокровище? — слегка сдавливаю нежную плоть. Не стоит даже спрашивать, движемся ли мы верным курсом: ощущаю бесспорный утвердительный ответ. — Я не упустил, хоть и потратил столько драгоценного времени на нелепые истязания нас обоих.
— Кадзу-кун, не надо …
Послушно останавливаюсь.
— Я не об этом.
Как быстро возмутился!
— Так мне продолжать? — лукаво улыбаюсь.
Едва приметно кивает.
— Не слышу.
Рваный, хриплый выдох.
— Пожалуйста.
А мне нравится, когда он почти не контролирует себя…
— Что за безответственные синигами попали в твой отдел, — шепчу в полуоткрытые горячие губы, так долго ожидавшие моего внимания. — Никакого сочувствия к проблемам ближнего.
Возобновляю поцелуй и слегка ускоряю темп, что приводит к закономерному итогу: он кричит и содрогается в моих руках. Во второй раз продержался дольше. Ничего, постепенно мы достигнем совершенства.
Слизываю густые капли со своей ладони, ловя на себе его ошеломлённый взгляд. Запах и вкус совершенно сногсшибательные.