Выбираемся из бассейна, возвращаемся в комнату и ложимся на один футон. Спина Асато-сан касается моей груди. Обнимаю его одной рукой, слегка поглаживаю, обводя подушечками пальцев соски. Он уже не возбуждается, но всё равно льнёт ко мне. Такой темпераментный, отзывчивый, чувственный … Полноценный секс подарил бы ему ни с чем не сравнимое наслаждение! Но ему нужно время, и мне это понятно. Асато в жизни выпадали только страдания, боль, сожаления, потери. Кратковременное, словно украденное у судьбы, счастье кажется ему невозможным и незаслуженным.
Постараюсь преодолеть эту ошибочную установку. Притягиваю его ближе к себе, засыпая.
— Всё ведь было хорошо?
— Очень!
— Вот и славно. Спи.
Он засыпает, стиснув мою руку, и не просыпается до самого утра.
В ту ночь ему не снятся кошмары.
Комментарий к Глава 45. Лунная соната Хаконе * Танталовы муки
Кого Юпитер хочет погубить, того лишает разума (лат.)
====== Глава 46. Дороги сердца, перекрёстки разума ======
Тридцать первого июля Лилиан целый день отсутствовала, а вечером заперлась в спальне. Я выждал некоторое время, поднялся на второй этаж и постучал. Однако вместо разрешения войти услышал, как моя леди оживлённо беседует с кем-то. Ей отвечал мужской голос, показавшийся мне до боли знакомым, но я не мог вспомнить, кому он принадлежит. Я долго стоял, привалившись спиной к стене, потом ушёл к себе.
Утром безмолвно уселся за стол и начал завтракать, игнорируя хозяйку. Вся еда казалась безвкусной, хотя я был уверен, что повар семьи Эшфордов постарался, как обычно. Когда Лилиан вежливо спросила, почему я столь немногословен, тлеющее внутри раздражение дало о себе знать.
— Я не тот, кого можно приласкать, а затем выставить вон!
Рука Лилиан застыла над тарелкой с ломтиками фурм д’амбер.
— Вот в чём дело, — неопределённо хмыкнула она. — А тебя никто не выставлял. Вчера мне были необходимы покой и уединение. Это можно понять?
— У твоего «уединения» очень приятный тембр голоса.
— Ты подслушивал?! — вспыхнула она.
— Всего лишь стоял в коридоре, пытаясь достучаться. Но ты, конечно, была чересчур увлечена своим новым другом. Впрочем, может, он и не новый?
Лилиан отшвырнула салфетку. Та угодила прямиком в нежнейшую фуа-гра, приправленную луковым конфитюром. Какое невероятное расточительство! Разве можно так бессмысленно портить дорогие продукты даже в порыве гнева?
— Это нелепо. Почему я должна объясняться перед тобой?
— Я не требую объяснений. Лишь констатирую факты.
Она раздражённо фыркнула, поднялась с места и покинула столовую. Поскольку у меня аппетит отсутствовал с самого начала, я последовал за ней, оставив тарелку с недоеденным беконом и фасолью на попечение горничных.
За три последующих дня мы не сказали друг другу и слова. Я ждал, когда Лилиан первая обратится ко мне, но она делала вид, будто меня не существует.
Возможно, это обоюдное молчание продолжалось бы довольно долго, если бы на четвёртый день поздно вечером я не застал её в гостиной. Она сидела возле окна, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла. Из её груди сочился пугающий ярко-фиолетовый свет. Я бросился к ней, забыв разом всю свою ревность, и развернул лицом к себе.
Взгляд Лилиан был пустым. Она поверхностно и часто дышала. Я встряхивал её за плечи, но моя леди не приходила в себя. Я громко позвал прислугу. Как ни странно, никто не явился на мой зов. В доме царила зловещая тишина.
И тут я осознал, что источником света является драгоценный камень в рукояти кинжала. Я попытался сорвать с шеи Лилиан подозрительный клинок, но невидимая сила отшвырнула меня в сторону, и я ударился спиной об угол этажерки.
В ту же секунду от моих ладоней отделилась тень. Другая, третья… Тени, словно живые существа, ползли в сторону Лилиан. Взобрались по её коленям, обвились вокруг плеч, спустились на грудь, и сияние аметиста стало гаснуть, пока не исчезло совсем. Лилиан очнулась, повернула голову и заметила меня.
— Джордж?
— Что происходит? — преодолевая приступ паники, спросил я. — Что вообще в этом проклятом доме творится?! Ты сидела и ни на что не реагировала, а твой кинжал светился, будто глаз демона! А потом появились тени… Они двигались, словно живые существа!
— Тебе показалось, — отмахнулась леди Эшфорд, вставая с места. — Я просто уснула. Ты слишком переживаешь из-за мелочей.
— По-твоему, это мелочи?! — я не верил своим ушам.
— Ты переутомился, и тебе что-то примерещилось, — спокойно отозвалась Лилиан. — Постарайся успокоиться, — и покинула комнату.
Я взглянул на опустевшее кресло. Внушительных размеров тень сползла с него, метнулась ко мне, и прежде, чем я успел закричать, нырнула за пазуху. Я в ужасе оттянул ворот рубашки, ища там незваного гостя, но ни на моём теле, ни на ткани совершенно ничего не было.
Кажется, я начинал сходить с ума.
На следующий день Лилиан положила передо мной документы на имя Джорджа Эшфорда, включая диплом об окончании Оксфордского университета. Уверила, что они имеют законную силу, и у меня никогда не будет с ними проблем.
— Теперь ты можешь устроиться на работу и жить так, как посчитаешь нужным, — добавила она, покидая мою комнату.
Я снова попытался поговорить с ней о прошлом вечере, но все мои реплики остались без ответа.
Вскоре я устроился работать администратором в один из ресторанов Дарема, но не желал уходить из её дома, не разобравшись в происходящем. Я всё ещё помнил фиолетовый свет, лившийся из рукояти кинжала, и тени, окутавшие её грудь. Я много раз пытался вызвать Лилиан на откровенный разговор, в том числе по поводу неизвестно откуда взявшихся документов, но она упорно отказывалась беседовать со мной.
Голос мужчины в её спальне я снова услышал в следующее новолуние, случайно проходя мимо по коридору. На сей раз я даже не стал стучать, а сразу ушёл к себе. Я твёрдо вознамерился вычеркнуть леди Эшфорд из своего сердца.
Увы, это оказалось не так-то просто сделать. Только гордость не позволяла прийти к ней и попросить повторить ту ночь, которая у нас когда-то была, пусть она и окажется снова обманом.
Одиннадцатого сентября Лилиан исчезла из дома на сутки, а, вернувшись, в полном молчании пересекла холл, словно не замечая меня, поднялась по лестнице и скрылась в своей спальне. Я торопливо направился следом, приблизился к двери и постучал, не слишком рассчитывая на ответ, но меня неожиданно впустили.
Я толкнул дверь и шагнул внутрь. Лилиан сидела на постели, обхватив руками колени.
— Я снова забываю события, Джордж, — проговорила она, не дожидаясь моего вопроса. — Я отсутствовала целый день, но понятия не имею, где была.
— Что у тебя на руке?
Лилиан перевела взгляд на запястье и застыла. Такого браслета я у неё ни разу не видел. И, видимо, она его обнаружила впервые. Он напоминал золотого скарабея, впившегося под кожу и пульсировавшего, словно живой.
— Давай сниму, — предложил я.
— Нет! — она подскочила на месте. — Не трогай! Не подходи ко мне!
— Тогда разбирайся сама! — не выдержал я. — Ты ничего не объясняешь, а я устал строить догадки, слушать ложь или пытаться интерпретировать загадочное молчание! Я не знаю, кто ты — ведьма, демон, дух, но давно подозреваю, что к простым смертным ты не имеешь отношения! Наверное, мне действительно лучше покинуть этот дом. Всё равно у меня нет шансов помочь той, кто сама отказывается от помощи.
Я собирался уйти, но вдруг услышал, как она тихо произнесла вслед:
— Если попробуешь снять, неизвестно, как это отразится на тебе.
— Я всё-таки постараюсь, — и я решительно протянул руку к скарабею.
— Нет, Джордж! Не смей! Эта штука наверняка оказалась у меня не просто так… Со вчерашнего дня я чувствую приближение ужасной опасности, но не знаю, как предотвратить грядущее несчастье!
— Чем я могу помочь?
Лилиан с отчаянием смотрела на меня.
— Ничем. Извини, что впутала тебя. Покинь этот дом, как можно скорее, и попытайся жить в другом месте. Я не прощу себя, если по моей вине с тобой что-то случится!