— Вы спасли меня, Тацуми-сан. Вы представились полицейским, — робкая констатация факта.
— Сочинял на ходу, что мог, — я сглотнул подступивший к горлу ком.
— А как… мы оказались здесь?
— Те преступники тебя чем-то напоили, и ты отключился, потому и не помнишь, как мы добирались сюда.
— Да, наверное…
Безусловно, ему сейчас не до сомнений. Поверит всему, что бы я ни сказал.
— Что эти двое хотели от тебя? Впрочем, если неприятно, не говори.
— Они… Нет… Простите… Я, правда, не хочу говорить, — его зрачки расширились при воспоминании о случившемся. — Я пытался убежать. Тот, огромный… впихнул меня в машину… заставил проглотить что-то горькое. Я сопротивлялся. Было противно.
Зря я их всё-таки не убил. Теперь сожалеть буду.
— Как ты попал к ним?
— Не помню.
Чем они его накачали? Хоть я и заставил Хисоку выпить два литра воды с солью, как только мы оказались дома, а потом дождался, пока желудок парня окончательно освободится от влитой в него дряни, завтра всё равно надо попросить Мураки, чтобы он осмотрел юношу. Должна же быть от этого доктора хоть какая-то польза!
Вот так. Теперь надо помочь Хисоке выбраться из ванной, вытереться и уложить спать, а когда он уснёт, сделать один жизненно важный звонок.
— Прости, что беспокою, — виновато проговорил я в трубку, чувствуя себя полным ничтожеством, — но мне срочно нужна помощь.
— В три часа ночи? — возмущённо зевнула Лилиан. — Ладно, я понимаю, ты не стал бы звонить просто так. Что случилось?
— Час назад мне пришлось телепортироваться с Омотэсандо на глазах нескольких человек. К утру, боюсь, что-нибудь просочится в прессу.
Новый зевок прервался на середине.
— Сейитиро, как ты мог быть настолько неосторожным?! Почему не принял невидимый облик?!
— Я пытался спасти Хисоку и при этом не дать ускользнуть от возмездия двум …
— Можешь не продолжать, я уже читаю отчёт Ока о твоих похождениях. Нет, ну почему без моего чёткого руководства ты постоянно ухитряешься вляпаться в какую-нибудь историю, а?!
— Скажи, ты заставишь полицейских забыть обо мне и Хисоке, но так, чтобы преступники получили по заслугам? — ловко ушёл я от неприятных объяснений. — Аоки-сан обещал упечь их по гроб жизни. Я бы хотел, чтобы он сдержал слово.
Короткий, бархатистый смешок над ухом.
— Будешь должен мне ужин в лучшем ресторане Гинзы в следующую новогоднюю ночь. Считай, что это твоя плата.
Я невольно заулыбался, хоть она и не могла меня видеть.
— Устроюсь на работу и начну копить деньги с завтрашнего дня.
— Смотри, не забудь, — и повесила трубку.
Я выдохнул с облегчением и обернулся на Хисоку. Юноша мирно посапывал на моём диване, закутавшись в покрывало. Румянец медленно возвращался на его щёки. Светлые влажные пряди волос прилипли ко лбу.
Я долго смотрел на него, чувствуя в сердце необъяснимую нежность.
«Никто больше пальцем не притронется к тебе, — мысленно пообещал я. — Если ни твой отец, ни Фудзивара-сан не смогли уберечь тебя, теперь роль защитника возьму на себя я. Никому не позволю тебя обидеть!»
Хисока неожиданно пошевелился и перевернулся на спину. Лицо его озарилось слабой улыбкой.
— Тацуми-сан, — вдруг прошептал он сквозь сон, — останьтесь…
Я ему снюсь? Как любопытно! Интересно, что происходит в мире его фантазий?
— Непременно останусь, — тихо отозвался я, боясь его разбудить. — Можешь поверить, никуда больше не уйду, малыш.
====== Глава 47. Кевала кумбхака ======
Происходящее казалось нереальным. Передо мной расстилались воды фьорда, а за спиной, крепко обняв меня, стоял человек, ради которого я вмешался в судьбы двух миров, возможно, заставив их двинуться по пути разрушения.
Но я всего лишь хотел помочь тому, кто привёл меня под покров небес далёкой страны. Того, чьи руки сейчас сомкнулись на моей талии, а губы трепетно касались затылка. Прикосновение странным образом напоминало поцелуй, и от прерывающего дыхание сходства я растерялся. Старался не думать, почему мы вдруг оказались в столь опасной близости друг от друга, тревожащей, разумеется, лишь меня. Ведь Кадзу-кун — не тот Мураки, от присутствия которого даже в своих сновидениях я до сих пор чувствовал себя отравленным тьмой. Наверняка мой спутник просто не хочет, чтобы я сорвался вниз, и пытается подстраховать. Само собой, мне падение во фьорд не повредит. Я восстановлюсь, но Кадзу-кун, возможно, этого не знает и беспокоится. Не может ведь быть, чтобы его желание обнять меня что-то ещё означало?
Безусловно, Кадзу ни о чём подобном и не думал. А мне невыносимо хотелось в те растянувшиеся на целую вечность минуты, чтобы его ладони медленно расстегнули мои рубашку и брюки, подставляя кожу здешнему ветру, и подарили ни с чем не сравнимое наслаждение, о котором я втайне мечтал каждую ночь.
— Выбирай, куда отправимся дальше, — услышал я его шёпот. — У меня в клинике свободный день.
Я отлично понимал, что следует отказаться. Я не заслуживал того, чтобы он тратил на меня своё время! И я поступил, как собирался, хоть это и стоило мне неимоверных усилий. Сердце трепыхалось и пропускало удары, словно доживало последние минуты. Мысли рассыпались осколками. Во мне нарастало отчаянное желание признаться в своих чувствах, ибо сил таить их больше не было, но останавливала мысль, что Кадзу-кун в ужасе отшатнётся, если услышит такое.
Тогда я начал копить внутри себя решимость разомкнуть наши объятия и отстраниться от него, иначе, казалось, ещё секунда, и я совершу непоправимое. Забыв себя, обернусь и крепко прижмусь к его губам. Толкну на спину, заставив улечься вместе со мной на нагретые солнцем камни. Медленно сниму с нас обоих одежду и обниму его, накрыв сверху своим телом. Двое как одно. Я встряхнулся, со страхом осознав, что полностью потерял связь с реальностью и не могу вспомнить, о чём меня только что спрашивал Кадзу-кун. Кажется, про поездку в онсены. Но что я ответил? Кто бы сказал мне это!
Моё пугающее состояние прервалось от телефонного звонка. Кадзу взял трубку и некоторое время взволнованно с кем-то разговаривал, а потом сообщил, что в клинику его знакомой привезли шестилетнюю девочку в очень тяжёлом состоянии. Даже Кадзу не мог поручиться за исход операции.
Я сразу предложил помощь. Правда, единственное, что я способен был сделать для маленькой пациентки — отдать свою кровь и молиться о чуде. Кадзу-кун пытался меня отговорить от моего решения, но я не сдался. Я бы не простил себе, если бы девочка погибла!
Мы вместе переместились в клинику. Отчаявшись переубедить меня, Кадзу-кун довольно быстро упросил Морикаву-сан решиться на опасный и сомнительный эксперимент с моим участием, в успех которого та поначалу совершенно не верила…
Никогда не забуду ошеломлённые глаза доктора Морикавы, когда на её глазах девочка поправилась после переливания моей крови за считанные минуты. Зажили все раны, и малышка пришла в себя. Боги, надеюсь, вы сделаете так, чтобы моя кровь ей не навредила? Пусть девочка выздоровеет, но не станет подобной мне.
Однако Морикаву-сан после спасения пациентки, кажется, куда больше взволновало другое. Ей стало крайне любопытно, кто я. Мне она не решилась задать этот вопрос, но от Кадзу наверняка потребовала объяснений. По крайней мере, она точно собиралась это сделать, выходя из операционной, и сказала о своём намерении вслух! Кадзу-кун, скорее всего, не раскрыл ей тайну моего происхождения, ибо при нашем прощании час спустя Морикава-сан по-прежнему смотрела на меня, как на неопознанный магический артефакт.
«Ты совершил невозможное: одним своим появлением опроверг все её теории об устройстве Вселенной. Чизу — отъявленный скептик и учёный до мозга костей. Никогда прежде она не верила в сверхъестественные силы. Ничего, теперь задумается», — шутливо заметил Кадзу по дороге в ресторан.
Я слушал его и размышлял о том, к каким непредвиденным последствиям приведёт мой очередной поступок. Но, оглядываясь назад, понимал, что всё равно не сожалею ни о чём. Да и как можно сожалеть о спасении жизни ребёнка? Мои волнения, к счастью, длились недолго и моментально прекратились, как только мы вошли в просторный зал, залитый ярким светом, где звучала классическая музыка.