За все прожитые годы мне никогда ещё не доводилось бывать в таком роскошном месте. И я уж точно не потратил столько крови в операционной, сколько Кадзу-кун собрался выбросить денег на мой заказ. Я пытался объяснить, что не желаю неоправданных трат, но мои возражения приняты не были. С точки зрения моего спутника, я вполне заслужил «королевский ужин», так как сегодня исполнял роль доктора, и Айко Кобаяси — являлась моей первой пациенткой. И я не нашёл ответа на его аргументы. К тому же десерты в ресторане были просто восхитительными! Как от такого отказаться?
Поскольку пить мне не следовало, я заменил строго запрещённое спиртное большим количеством сладкого. Наверное, слишком большим, ибо моему заказу удивился даже официант!
Доесть всё не удалось. К нам неожиданно приблизилась очень симпатичная девушка — синеглазая, с тёмно-каштановыми волосами, уложенными в красивую причёску. Я был абсолютно уверен, что она собирается пригласить Кадзу, но девушка почему-то выбрала меня.
Мы быстро познакомились. Её звали Ода Умико, и она обожала вальсы. Вернее, кроме вальсов, ничего танцевать не умела, по её собственному признанию. Уж как она догадалась, что мы в этой мелочи схожи, ума не приложу! До уровня Ру-тян ей было, конечно, далеко, но танцевала она неплохо. Умико-сан попросила ресторанный оркестр сыграть несколько вальсов подряд. Я забыл обо всём, погрузившись в музыку. Просто выпал из реальности, а когда опомнился и собрался вернуться к столу, внезапно обнаружил, что Кадзу-кун ушёл.
Умико почему-то обрадовалась этому факту. Сразу пересела ко мне, и некоторое время мы общались, перебирая разные темы. Она оказалась сообразительной, образованной девушкой, с искромётным чувством юмора. Её внутренний мир выглядел лёгким и светлым, не омрачённым никакими тягостными переживаниями.
Наверное, любой другой мужчина на моём месте был бы счастлив, проводя вечер в такой компании. А я не мог сосредоточиться на разговоре. Со мной опять творилось неладное. Мысли и эмоции двоились, напоминая мутный водоворот. Беседуя с Умико, я постоянно думал о том, куда отправился Кадзу. Почему не дождался меня? Может, он сам хотел бы познакомиться с Ода-сан, а я нарушил его планы?
Впрочем, Умико — не его тип. Какие именно женщины способны заинтересовать Кадзу, я понял вскоре после своего появления в Сибуйя. Кроме того, я не помню, чтобы хозяин моего амулета любил вальсы.
Дойдя до этой мысли, я вовсе некстати подумал, что если бы каким-то невероятным образом мог потанцевать сегодня с ним, а не с Ода-сан, то получил бы куда больше удовольствия… Это была нелепейшая, совершенно дикая мысль, но я так ясно вдруг представил себя в его объятиях, что меня сразу бросило в жар, а щёки запылали. Умико, взглянув на меня, а выглядел я, наверное, престранно, неожиданно заторопилась домой и попросила проводить её. Я и сам не отпустил бы её одну так поздно, учитывая, что весь вечер она провела со мной.
Мы шли по улице, и она сыпала шутками, забавляя нас обоих, а я толком не мог сосредоточиться ни на чём и смеялся из вежливости. Необъяснимое напряжение возрастало с каждой минутой.
Я отчётливо понимал, что хочу сейчас быть в другом месте. Не здесь и не с ней. И когда Умико предложила зайти в гости, я немедленно отказался. Сослался на то, что очень тороплюсь. Вроде бы ничего оскорбительного не сказал, но Умико вдруг замерла на месте с приоткрытым ртом. А затем обиженно выпалила:
— Тогда нечего тут столбом стоять! Идите быстрее, если так спешите, Цузуки-сан! Прощайте! — и, взмахнув сумочкой, скрылась за оградой дома.
Я постарался не расстраиваться и не задумываться над тем, чем же так сильно оскорбил мою случайную знакомую, и быстро телепортировался в Сибуйя. В доме было очень тихо. Я поднялся по лестнице с твёрдым намерением пойти сразу к себе, но вопреки воле почему-то свернул в сторону его спальни.
Кадзу ещё не спал. Мы поговорили недолго о сегодняшнем вечере, и я успокоился, убедившись, что он вовсе не сердится на меня. Потом Кадзу пожелал мне спокойной ночи, а я понял, что никакого покоя не будет. Какой может быть сон, если я увидел его завёрнутым в одно полотенце, с влажными волосами и обнажённым до пояса?
Сам не знаю, чего я ждал, медля на пороге его комнаты. Кадзу, естественно, не пригласил меня остаться. Об этом и речи идти не могло! Наконец, я заставил себя покинуть его спальню и вернулся к себе. Из собственной внутренней борьбы я снова вышел победителем, но уснуть, конечно, не получилось до самого утра.
На следующий день Кадзу-кун взял выходные в клинике, чтобы поехать со мной в онсены. Похоже, я всё-таки ответил ему согласием там, на норвежской скале.
Какой же я безответственный глупец! Теперь поздно всё переигрывать. Номер заказан и оплачен. И я понадеялся лишь на то, что в присутствии других посетителей источников, мне будет не до фантазий. Но я и подумать не мог, что Кадзу прикажет амулету убрать из гостиницы всех постояльцев!
В Хаконе нас встретил абсолютно пустой рёкан с хозяйкой, которая вскоре куда-то исчезла. Осмотрев номер, я немного успокоился, увидев на полу два футона. Если бы нам оставили один двуспальный, я бы точно ушёл ночевать в соседнюю комнату, чтобы не выдать свои истинные желания.
Пока Кадзу-кун общался с хозяйкой, я успел принять душ и отправился в онсен. И там сидел, медитируя на горные пейзажи, совершенно умиротворённый, пока не явился мой вечный источник беспокойств. И началась очередная мучительная пытка.
Я чувствовал его присутствие так, как если бы Кадзу сидел вплотную ко мне, хотя ничего подобного, конечно, не происходило. Нас разделяло достаточное расстояние. Он говорил о самых незначительных вещах и смотрел на меня, ожидая ответа, а мне казалось, будто он взглядом прикасается к моей коже. Я убеждал себя снова и снова, что просто ощущаю движение воды, остальное — иллюзия. Но моё неконтролируемое воображение отправилось путешествовать далеко за пределы здравого рассудка. Я вдруг отчётливо представил, как встаю с места, подхожу к нему и опускаюсь перед ним на колени. Он прижимает меня к себе всё теснее, его пальцы проскальзывают внутрь. Так глубоко, как я и хотел.
Я не сопротивляюсь, наоборот, послушно подаюсь навстречу его руке, помогая ему скорее получить желаемое. Тела вплетаются одно в другое так естественно, словно струи дождя во время ливня на Окинаве, и мы оба начинаем двигаться, забывшись, в блаженной эйфории, пока наши стоны не заполняют всё пространство вокруг… Краткого безумного видения мне вполне хватило, чтобы понять, в каком плачевном состоянии находится мой разум.
Выскочив из источника нагишом, ничего не объяснив, я поспешил обратно в рёкан. Кадзу-кун, наверное, изрядно удивился моему поступку, но догонять не стал. И я был безмерно благодарен ему за это.
Отодвинув сёдзи, я вошёл в комнату, надеясь посидеть немного в одиночестве, как вдруг кто-то, подкравшись сзади, закрыл мне глаза ладонями.
— Приве-ет, — протяжно выдохнула в моё ухо незнакомая женщина, от которой по комнате немедленно начал распространяться удушающий аромат приторных духов.
Я оторвал от себя чужие, бесцеремонные руки и с удивлением уставился на мою незваную гостью.
Она оказалась совсем юной. Светловолосая, с ярко-зелёными глазами и короткой стрижкой, в алом кимоно, едва прикрывавшем грудь и бёдра. И ещё она была так пугающе похожа на Хисоку, что меня бросило в дрожь.
— Кто вы такая и что тут делаете?
Незнакомка хихикнула и приложила пальчик к моим губам.
— Моя задача — быть молчаливой и умелой. Вам непременно понравится! А называть меня можете любым именем. Выбирайте сами.
— Ничего не понимаю. Как вы вообще сюда попали?!
«И, главное, почему амулет убрал из гостиницы всех, кроме этой странной девицы?»
Вместо ответа девушка мягко обняла меня за плечи и слегка подтолкнула к футону.