— Ложитесь, я помогу вам расслабиться. Будет хорошо.
— Мне не нужно ничего! Уходите!
— Как грубо… А ваш друг сказал, что вы очень ранимы и ужасно скромны. И предупредил, что нужно быть с вами нежнее. Я постараюсь быть такой, как меня попросили.
— Какой ещё друг?
— Красивый светловолосый мужчина, с которым вы приехали отдыхать. Может, он всё-таки передумает и присоединится тоже? Я совсем не против! Два клиента за вечер для меня — это даже меньше, чем обычно.
К горлу подкатила дурнота. Я распахнул сёдзи и решительно указал даме на выход:
— Прощайте!
Она обиженно надула губки.
— Учтите, ваш сеанс был заранее оплачен. Не пожалеете?
— Нет. И не вздумайте возвращаться!
Девушка, похожая на Хисоку, ушла. В комнате остался витать аромат её духов, густой и тошнотворно-сладкий. Вдыхать его было невыносимо. Я выскочил в сад и остановился рядом с каким-то деревом, чтобы отдышаться.
Зачем Кадзу это сделал? Я не просил у него ничего подобного! И как теперь мне реагировать, когда он придёт? Я так зол сейчас, что точно не выдержу и наговорю ему чего-нибудь лишнего.
Но к тому времени, как Кадзу-кун отыскал меня, я уже успокоился. И злость превратилась в упрёки. Хорошо, что я не нагрубил ему. Оказалось, он всего лишь нанял массажистку.
Почему я подумал совсем о другом? Незаслуженно оскорбил достойную девушку, пришедшую выполнить свою работу. Она ещё уговаривала меня, а я выгнал её, да так грубо! Наверное, всё оттого, что у меня внутри зреют низкие желания, и я подозреваю окружающих в том же самом.
Но спустя минуту, мои сомнения вспыхнули с новой силой, когда я задумался о том, почему девушка так напоминала Хисоку? Кадзу-кун точно ведь попросил, чтобы прислали массажистку с определённой внешностью! Зачем он выбрал из всех девушек именно такую? И разве столь юные массажистки работают по ночам в онсенах? Что-то тут не складывается.
Однако поймать Кадзу на лжи не удалось. Он нашёл довольно правдоподобные объяснения на каждое моё следующее подозрение.
За ужином, последовавшим после неприятного происшествия, я выпил немного сакэ. Знал, что этого делать не стоит, но всё же соблазнился, послушав уговоры Кадзу. Я гордился собой и радовался, что сумел вовремя остановиться, но когда заснул, то убедился: пить не надо было совсем. Алкоголь моих внутренних демонов всегда делал только сильнее. И они пришли в привычном облике.
Лунный свет лился сквозь окно серебряной рекой, словно этой ночью наступило полнолуние. От оконного проёма внезапно отделилась фигура в белом. Приблизилась ко мне и опустилась на корточки возле изголовья футона, позволяя лучше себя разглядеть. Я вздрогнул и похолодел, ибо сразу узнал мраморно-бесчувственное лицо и вечно ледяную усмешку. Раньше я не был способен улавливать его эмоции и почти верил, что их в душе этого человека попросту не существует. Но они присутствовали. И теперь, когда я, благодаря амулету, получил возможность ощущать их, они заставили меня оцепенеть, словно я навеки вмёрз в один из полюсов Земли.
Мне даже не нужно было видеть его правый глаз, чтобы понять, кто именно стоит передо мной. И тогда я окончательно убедился, что сплю. Наяву такого просто не могло случиться! Очередной кошмар, который необходимо пережить.
— Доброй ночи, Цузуки-сан, — произнёс голос, который я не забуду даже тысячелетия спустя, если, конечно, удастся прожить столько. — Не ждал? Я, признаюсь, тоже. Думал, в том военном бункере мы попрощались навеки. Но судьба, кажется, распорядилась иначе. Я рад. А ты?
Его рука коснулась моих волос, и я сразу подскочил, словно от выстрела или укуса скорпиона.
— Лежи-лежи, — Мураки толкнул меня в плечо, и моё тело вдруг, став невыносимо тяжёлым, снова рухнуло на футон. — Для сегодняшнего важного мероприятия ты должен находиться в горизонтальном положении. Неподвижным и безмолвным. Говорить и действовать буду только я.
Он не солгал и не преувеличил. Все мои дальнейшие попытки выдавить из себя хоть слово или подняться оказались тщетными.
Что он сотворил со мной? И, главное, как? Я ведь подчиняюсь теперь лишь власти амулета!
Ах, да. Это же сон.
— Потом ты мне спасибо скажешь. Надеюсь, мы с тобой солидарны хотя бы в одном: тебе, как и мне, до рвотных спазмов претит мысль о том, что ты принадлежишь, словно вещь, какой-то неудачной версии меня. Отвратительно. Не думал, что доживу до такого. Здешний Кадзутака омерзителен. Тебе, конечно, кажется, что он прекрасен, ибо ты мнишь себя благородным избавителем его души, и он поддерживает тебя в этом опасном заблуждении. Приятно думать так, Цузуки-сан? Но ты никого не спас на самом деле. Мой двойник ничем не отличается от меня, разве что процентным содержанием безумия. В нём живёт та же тьма, просто твой безрассудный поступок отсрочил её наступление. Но тьма так или иначе грядёт. Владелец амулета синигами в августе девяносто девятого превратится в моё полное подобие.
«Неправда!!!» — хотел крикнуть я, но из горла вырывались лишь беззвучные хрипы.
— Не веришь? Напрасно. Мы с ним — одно целое, поэтому его ждёт та же участь, — продолжал Мураки. — Но у меня для тебя есть и хорошая новость. Я сейчас освобожу тебя от необходимости быть его марионеткой. К тому времени, как он окончательно сойдёт с ума, ты не будешь с ним ничем связан.
Я отчаянно мотал головой из стороны в сторону, стремясь дать понять, что не желаю ничего подобного и не верю ни единому его слову, но Мураки только хищно улыбался.
— Чудесно, что вы оба приехали именно в Хаконе. Это место наполнено до краёв необходимой энергией. Она поможет даровать тебе желанную свободу.
«Оставь меня в покое, это единственная свобода, которой я желаю!» — пытался закричать я, но всё было бесполезно. Я по-прежнему не мог издать ни звука.
Внезапно Мураки склонился надо мной и торопливо зашептал:
— Живя с ним, неужели ни разу не пожалел, что не я с тобой рядом? Неужели он способен удовлетворить безграничный голод твоего тела? Он — фальшивый туз, его мир — подделка. Так зачем тебе моя бледная копия? Пусть ею займётся здешний Цузуки. Ты можешь получить оригинал. Тебе всего лишь надо забыть о гордости и попросить.
В ужасе вжимаясь в футон, я из последних сил убеждал себя в том, что мне надо скорее проснуться, и кошмар закончится. Но сон почему-то не прерывался, несмотря на моё огромное желание.
— Скажи, что не мог вырвать меня из памяти, как неизлечимую болезнь или вечное проклятие! Скажи, что я стал твоим навязчивым кошмаром, от которого нет спасения! Впрочем, к чему подтверждать очевидное? Я и так знаю, что ты на самом деле хочешь вовсе не своего «доброго господина», незаслуженно завладевшего тобой. Но как заманчиво обманываться… Он стал весьма удобной заменой. Милый доктор, не маньяк и не безумец, рядом с которым можно не чувствовать собственную внутреннюю боль! Но твоя тьма никуда не уйдёт. Никто её не заберёт из твоей души. Она — истинная, вечная сердцевина нас обоих. Мы — дети одной бездны, Цузуки-сан, порождения одной тьмы. Поэтому никто не посмеет разлучить нас, тем более, жалкая подделка, которая непременно исчезнет, как только разрушится его мир! Что, страдаешь? А так всегда бывает, когда приходится слушать правду. Признай, что я прав. Как никто другой!
Я глядел на него широко раскрытыми глазами и не шевелился.
— И ещё скажи, — прошипел он вдруг, склоняясь совсем близко, — что никто и никогда не целовал тебя так! — его рот крепко прижался к моему, язык пробрался внутрь, но сейчас это прикосновение не вызвало ничего, кроме паники и желания оттолкнуть.
Внезапно Мураки прервал поцелуй и посмотрел на меня с непонятной отстранённостью.
— Кажется, вышло совсем не так, как я хотел. Слишком много тьмы собралось в одной точке. Подобную концентрацию трудно вынести даже мне, а ты всё отчётливо чувствуешь, словно это твои личные эмоции. Приношу извинения. Ничего подобного больше не повторится. Око, к сожалению, успешно просачивается через все мои барьеры. Не могу сопротивляться. У меня осталось мало времени. Даже теперь, возвратив себе часть настоящей памяти и способностей, не уверен, что справлюсь. Отвратительный амулет. И такова же его хозяйка. Не родись этот демон в обличье женщины, мир стал бы намного лучше. Но даже одному из древних богов не удалось предотвратить её появление на свет, хотя попытка была неплохая.