Вот теперь я совершенно явственно ощутил жалящий укол ревности. Странно. Зачем ревновать к столь отдалённому прошлому? Семидесятые годы. Тот парень уже давно перешёл в категорию людей «среднего возраста» даже в моём мире, а уж в мире Асато-сан он и подавно — старик. Они не встретятся больше. Так почему мне неприятно слышать о нём? Но я не могу не слушать. Я должен узнать до конца.
— И как звали того оригинала в бабочке?
Асато накинул на плечи рубашку, но не стал застёгивать пуговицы. Я сделал то же самое.
— Я спрашивал дважды, как его зовут, но он проигнорировал те мои вопросы.
— Ты не узнал его имя?!
— Нет.
— Что было дальше?
— Он первый со мной заговорил. Спросил, от кого я бегу. Я ответил, что от себя. Тогда он сказал, что в этом мы похожи. Он тоже вечно бежит от собственной тени и не может достичь горизонта. Мне с ним было очень легко, словно он откуда-то знал мою душу.
Новый укол в сердце. Почему я не могу совладать с эмоциями? Раньше справлялся. Впрочем, нет. Раньше они даже не возникали.
— Мы обсудили все возможные темы: от событий, происходящих в мире, до технических достижений, искусства и смысла жизни. Мой собеседник упомянул, что недавно потерял любимого и до сих пор болезненно это переживает, но мы не стали обсуждать подробности случившегося. Однако я сразу понял, что речь шла именно о мужчине, и моё сердце почему-то забилось скорее, когда я попытался представить этого парня с кем-то… Возможно, таким же, как я? С этого и началось моё безумие. До того дня сама мысль о том, чтобы у двух мужчин могли быть какие-то отношения, кроме дружеских или деловых, казалась мне дикой, а тут… Я спокойно воспринял новость о том, что парень, который сейчас сидит рядом со мной, влюблён совсем не в девушку. Когда бармен сообщил, что заведение закрывается, мы запаслись выпивкой и отправились в одну из гостиниц, чтобы продолжить там. В комнате не оказалось ничего, кроме тумбочки и матраца. Мы уселись на пол и стали пить вино, откупоривая бутылки одну за другой. Пока не осталась последняя. К тому времени нам обоим стало невыносимо жарко. То ли сказывалось действие спиртного, то ли в гостинице были проблемы с вентиляцией. Я снял пиджак и расстегнул рубашку. Тот парень давно уже сидел с закатанными до локтя рукавами, без бабочки и как-то странно смотрел на меня. Его губы были невозможно притягательными… Равно как запястья и кисти рук. Я смотрел на них и не мог оторваться… Словно их изваял гениальный скульптор. Идеальные… Без малейшего изъяна.
Проклятие, я хотел перейти с Асато на новый уровень отношений и повысить степень нашего взаимного доверия, но такие подробности… Не уверен, что выдержу!
— Он откупорил бутылку, сделал глоток и протянул мне. Я, не раздумывая, отпил, вернул ему. Мы молча прикончили ту бутылку, передавая её друг другу. А когда остался последний глоток, и жалкие остатки вина проскользнули в моё горло, я вдруг ощутил его ладони на своих плечах. Он сидел вплотную, его лицо было совсем близко. Он ничего не делал, просто смотрел. Я поднял руку и провёл по его волосам. Кажется, он только этого и ждал. Наклонился и поцеловал меня…
Я должен вынести это испытание. Я же сам хотел откровенных разговоров и большей близости? Значит, держись, Кадзу-кун. Терпи.
— Я сам удивлялся происходящему. Мне хотелось, чтобы он продолжал, поэтому я не остановил его. Он показал, как один мужчина может доставить удовольствие другому, но, когда встал вопрос о том, чтобы зайти дальше предварительных ласк, я запаниковал и попросил прекратить. Он не стал настаивать, но я видел, что моя просьба его очень огорчила. Вообще он был… замечательным. Не подшучивал, обнаружив, что я даже целоваться не умею, просто научил, как надо… По сути, он был моим первым партнёром. Девушки, целовавшие меня по своей инициативе прежде, никогда не получали в ответ ничего, кроме предложения остаться друзьями. Я даже не испытывал возбуждения, теперь же… Впервые в жизни я сам потянулся к кому-то, кто тоже не собирался отталкивать меня. Это не делает мне чести, конечно. Обычно первый опыт получают с любимым человеком, с подругой детства, одноклассницей, коллегой по работе. А я… Даже не знаю, как это могло случиться! Я позволил первому встречному вскружить мне голову. Меня оправдывает лишь одно: в тот миг этот человек почему-то казался самым родным. Откуда-то я знал, что и он чувствует то же самое. «Если бы ты был моим любимым, то не бросил бы? Не сбежал бы тайком к чёрту на рога, где тебя найти невозможно?» — спросил он, когда мы оба уже засыпали. «Нет, не сбежал бы», — ответил я. Помню, я в самом деле не понимал, как такого замечательного человека мог кто-то оставить. Тогда тот парень с облегчением выдохнул и прошептал: «Спасибо. Я знал, что ты так скажешь. Даже если это ложь, всё равно спасибо. Жаль, не могу остаться с тобой. Очень хотел бы, но нельзя. Завтра до полудня мне надо вернуться в то место, куда ты последовать не сможешь, да и не надо тебе туда следовать». «А куда это?» — мои глаза смыкались, и я спросил уже сквозь сон. Он ответил странную вещь. Думаю, наверное, я что-то путаю и неверно вспоминаю, ибо тогда очень хотел спать. Не мог он сказать такое…
— Что, если не секрет? — теперь заинтересовался я.
— «Там всё вокруг рассыпается на части, а у людей, демонов и богов нет будущего».
Я задумался. Непонятная фраза. И в то же время, кажется, она говорит о многом. Тот факт, что таинственный тип в костюме с бабочкой не назвал себя и не поинтересовался именем Асато, наводит на интересные догадки. Я бы осмелился предположить, загадочный любовник прекрасно знал, с кем проводит ночь, в отличие от моего хранителя. И, скорее всего, тот незнакомец не был человеком.
— Утром мы быстро оделись, — продолжал Асато-сан. — Ни он, ни я не знали, что можно сказать друг другу после вчерашнего. Мы разошлись, не комментируя случившееся, лишь коротко попрощавшись. Никто не выразил желания встретиться снова. Но это и естественно. Разве у нас могло быть будущее? Начни мы встречаться, рано или поздно выяснилось бы, что я синигами. А правилами Мэйфу строго запрещено раскрывать свою личность перед смертными. Да и у того парня, кажется, имелись какие-то сложные обстоятельства, из-за которых он не мог заводить новую привязанность.
— Ты пожалел, что так вышло? Скучал по нему? — меня действительно беспокоил этот вопрос.
— Я был… взволнован. Не мог ни с кем этой историей поделиться. Просто не знал, как такое вообще кому-то можно рассказать. И мне было стыдно. Сначала я часто вспоминал его и тревожился, размышляя о том, где он и что с ним, но потом повседневные события стёрли его из моей памяти. Я удивлён, что сейчас в сознании вдруг всплыло так много подробностей о той ночи. И ещё я удивляюсь, что решился рассказать тебе. Ты первый, кому я поведал эту историю. Хисока не знал. Вообще никто не знал.
На душе потеплело. Выходит, мне он доверяет больше, чем некогда Куросаки-кун?
Остаётся лишь один вопрос. Я должен задать его. Если уж Асато-сан решился на откровенность, может, позволит мне узнать и это?
И я спросил то, о чём немедленно пожалел. В ту минуту я беспокоился лишь о том, сумеет ли Асато-сан мне честно ответить, но не подумал о собственной готовности принять его ответ. Это стало ещё одной моей серьёзной ошибкой, которую, к счастью, я потом довольно быстро сумел исправить.
— Кем для тебя был мой двойник? Я знаю, лорд Артур Эшфорд много раз покушался на твою жизнь. Проклял твоего напарника и друга, убил многих невинных людей. Однако мне ли не знать, сколько случается в жизни непостижимых уму противоречий! Скажи, кроме смертельной вражды тебя с другим Мураки ничего не связывало?
В глазах Асато метнулось беспокойство, страх и… Что-то ещё! Постоянно при упоминании лорда Эшфорда я видел в его глазах необъяснимое и неуловимое нечто, беспокоившее меня.