— Это лишь в целях экономии оплаты за проживание. Я сам сейчас интенсивно ищу работу, и мне тоже трудно платить за комнату, поэтому я бы не отказался разделить сумму на двоих.
Хисока некоторое время помолчал, потом кивнул.
— Разумно. Согласен.
Итак, с помощью небольшой хитрости я получил, что хотел. Я позабочусь о нём. Но, главное, моя комната больше не пуста. В неё, кроме меня, каждый день станет возвращаться ещё кто-то. И неважно, по каким причинам мы очутились под одной крышей. Хисоке нужен кто-то, чтобы делиться новостями и насущными проблемами, а мне хочется каждый день садиться ужинать не в одиночестве, осточертевшем за столько лет. Судьба подкинула нам обоим удачный вариант.
Мой малыш успешно сдал все экзамены и теперь с чистой совестью посвящал свободное время поискам работы. Пока ему не везло.
Я же через три дня после его переезда внезапно нашёл себе перспективное место в офисе «Секом». Теперь за наш совместный бюджет можно было не беспокоиться.
Несмотря на возражения Хисоки я вскоре убедил его показаться Мураки. Я сам договорился с доктором, отвёз Хисоку в клинику, и Мураки после осмотра и взятых анализов успокоил меня, подтвердив, что опасное происшествие никак не отразилось на здоровье юноши. Впрочем, с глазу на глаз доктор предупредил, что Хисока пережил сильный стресс, и мне необходимо быть внимательным. Если замечу что-то необычное в его поведении, надо немедленно обратиться за помощью.
Тревожное я заметил спустя шесть дней. Хисока вернулся домой вечером не таким, как всегда. Отказался от ужина и долго сидел на подоконнике, прижавшись лбом к оконному стеклу. Все мои попытки оторвать его от этого занятия не возымели успеха. Хисока почти не разговаривал со мной, погрузившись в себя. Лишь спустя пару часов, он обернулся и тихо произнёс:
— Я ничему не учусь, Тацуми-сан. Всё время совершаю глупые ошибки.
— Не хочешь поделиться случившимся?
— Простите, это личное. Очень личная глупость. Но больше ничего подобного не повторится.
К Мураки за помощью обращаться не пришлось, так как уже на следующий день Хисока снова стал прежним. Смеялся и шутил, задорно рассказывал про то, как чудом столкнулся в Токио со своим хорошим знакомым Минасе Хидзири, в прошлом месяце переведшимся из музыкальной школы Хакуро в токийскую Тохо Гакуэн.
Минасе и Хисока провели вместе целый день, и мой малыш вернулся домой после прогулки с сияющими глазами, пообещав, что осенью непременно побывает вместе со мной на концерте юного скрипача. Хидзири дал слово достать для друзей Хисоки столько приглашений, сколько необходимо.
— А у вас есть друзья, Тацуми-сан? Если они любят музыку, их тоже можно позвать!
Я задумался.
— Вряд ли у меня получится привести на концерт хоть кого-то.
— Неужели у вас совсем нет близких?
— Можно сказать и так.
— Это грустно. Но ничего, теперь вы точно не одиноки, правда?
Через десять минут он, улыбаясь, принёс мне чашку чая.
— Должен хоть кто-то позаботиться о вас, — сказал он.
Почему-то эта чашка чая показалась мне тогда дороже любых подарков, которые я когда-либо получал.
— Представляете, Тацуми-сан, — продолжал делиться со мной новостями Хисока, пока я медленно пил чай, — у Хидзири-кун просто талант очаровывать людей. Какой-то зажиточный судовладелец, явившийся на его недавнее выступление со своим деловым партнёром, настолько вдохновился его игрой на скрипке, что сделал Хидзири-кун предложение стать его приёмным сыном. Это судовладелец семь лет назад потерял единственную дочь, а ещё чуть раньше — жену. И дочери, и матери требовалась срочная трансплантация сердца, но в Японии таких операций не делают, денег на лечение за рубежом у судовладельца не оказалось. После смерти близких тот мужчина посвятил всё свободное время развитию бизнеса и очень преуспел. Купил три грузовых судна и перевозит товары между Японией и Гонконгом. Теперь же задумался о наследнике, но он не хочет снова жениться и растить ребёнка с младенчества. Он решил усыновить взрослого юношу, непременно умного, красивого и талантливого. Хидзири-кун ему понравился, но мой друг отказал тому судовладельцу. Торговые перевозки — отнюдь не то, о чём он мечтает. Призвание Хидзири-кун — игра на скрипке, а новый отец наверняка оставил бы это занятие ему лишь в качестве хобби. Так что, думаю, он правильно сделал, что отказался.
Я невольно вздрогнул и чуть не уронил чашку на стол.
— А как фамилия того судовладельца, Минасе-сан не упомянул?
— Он сказал, но я забыл. Помню, что его умершую дочь звали Цубаки-химэ. Словно принцессу, правда? Но, думаю, отец просто так называл её из любви. Девочку жаль. Ей бы жить и жить. Даже не верится, что такие юные умирают. Сколько на свете трагедий!
Я отставил чай в сторону. Да, малыш, ты прав. Но знал бы ты, какие страшные воспоминания хранит моя память, и какие трагедии нам ещё грозят впереди…
«Нет. О чём я? Хорошо, что ты не знаешь и спишь спокойно».
Отсутствие Асато в новолуние я пережил куда болезненнее, чем полагал вначале.
Я старался не показывать своего состояния Хисоке, но он всё равно что-то заметил, ибо смотрел на меня в тот день намного внимательнее обыкновенного. И вечером часто предлагал то горячее молоко, то чай. А мне лишь хотелось, совсем как ему недавно, вжаться лбом в оконное стекло и поддаться сжигающей душу тоске, но я держался из последних сил, чтобы не расстроить Хисоку.
На следующий день вечером в комнату ворвалась Лилиан. К моему удивлению, она не телепортировалась, а позвонила в дверь. И стоило мне ей открыть, она едва не сбила меня с ног, влетев внутрь.
Впервые я видел Эшфорд-химэ такой. Даже не знаю, как ей удалось вспомнить, что я не один, и предусмотрительно воспользоваться входом, а не материализоваться по старой привычке за моей спиной.
Рванувшись вперёд, Лилиан повисла на моей шее, повторяя:
— Прости! Это я во всём виновата! Снова я!
Она дрожала, прижимаясь ко мне. Больших трудов стоило понять, о чём она говорит. Лишь усадив её за стол и напоив кофе, я сумел расспросить подробнее.
Хисока ушёл, чтобы не мешать нам, и Лилиан, задыхаясь от слёз, поведала, как двойник снова провела её: прислала магический артефакт под видом подарка от меня. Те самые серьги с изумрудами. Стоило Лилиан прикоснуться к ним, как она оказалась под влиянием тёмной магии.
— Я должна была заставить Тени проверить посылку! Нет, вообще не стоило ту коробку открывать! Но любопытство — недостаток, который не лечится. Я подумала, вдруг это в самом деле ты прислал подарок? Почему нет? А потом, едва прикоснувшись к серьгам, я опять сделала всё по её плану! Хитростью заманила Асато-кун в замок, в заранее расставленную ловушку…
— Но ведь оба Цузуки выбрались? — стараясь не поддаваться панике, спросил я.
— Да, хвала небесам! Мой Асато, идя туда, тоже не знал о ловушке. Он верил мне. Его целью было побеседовать с собственным двойником. Это я его убедила так поступить! И он стал приманкой для другого. Западня была предназначена для Асато из твоего мира!
— Почему Око не предупредило тебя об опасности?
— По той же причине, по которой не предупреждало и раньше! Она сильнее меня, Сейитиро! Её амулет и мой амулет — одно целое, но она всё ещё сильнее! Даже сейчас. К счастью, Мураки-сан довольно быстро понял, в чём дело, переместился в замок и вытащил оттуда своего хранителя. Пока это всё, что я знаю. Но как я виновата, Сейитиро! Меня нельзя простить! Почему каждый раз даже против воли я предаю тех, кто мне близок?! Я не хочу этого! Лучше умереть, чем так жить…
— Тихо, — я прижал Лилиан к себе. — Всё позади. Они бы выбрались в любом случае. У Мураки сильный амулет. Да и Цузуки далеко не так беспомощен, как кажется. Ты же сама говорила: против обоих Асато вторая Лилиан бессильна?
— Я говорила это, находясь под действием её тёмного артефакта! Я бы сказала что угодно в тот момент, лишь бы убедить всех, будто Цузуки необходимо пойти в тот замок. Но, думаю, к тебе я пришла за другим. Подсознательно стремилась, чтобы ты отговорил меня… Почему ты позволил себя провести?! Неужели тебе моё поведение в тот день не показалось странным?