«Единственный, кто мог бы стать для тебя настоящим другом, — говорил Ририке отец, — это твой погибший во младенчестве брат Асато. Только он, больше никто». Много лет Рири-тян прожила с ощущением непоправимости случившегося. Умер единственный человек, в точности похожий на неё. Тот, кто способен был полностью разделить её мысли и чувства, кто, по мнению отца, мог стать куда лучшим владельцем талисмана, нежели сама Рири-тян. Асато, по словам Кэндзиро, без сомнения сберёг бы силу Ока от злоупотребления богами, людьми или демонами. И даже если бы он отказался стать владельцем Ока, то сумел бы сохранить баланс зла и добра в магическом кинжале, став духом-хранителем, ибо его сила, как первенца, была гораздо больше, чем у сестры.
Амулет тьмы ещё не признал Рири-тян своим владельцем. Вопрос о передаче кинжала от отца к дочери только решался, хоть юная леди Эшфорд с семи лет почти постоянно носила Око на шее. Теперь же в лице Асато демонический талисман мог получить либо хранителя, либо нового владельца. И само Око, и Кэндзиро-сан, и Ририка готовы были принять любой вариант развития событий. Однако в марте восемнадцатого твоя сестра совершила роковую ошибку. Она, ничего не сказав отцу о своих намерениях, тайком встретила тебя, когда ты возвращался из Токио в Коива от Абэ-сан, и с места в карьер назвала тебе своё настоящее имя. Сообщила, что твоего отца зовут Кэндзиро, а покойную мать — Аюми. Всего за пару минут ты узнал о существовании магического артефакта под названием Око, о собственной скрытой силе, о том, как погибла твоя родная мать. Рири-тян изъявила готовность стать твоим духом-хранителем и всю жизнь подчиняться тебе. И в конце ошеломляющей тирады тебе был задан вопрос: с кем ты останешься теперь — с семьёй Цузуки или с ней и отцом? Разумеется, ты был напуган до смерти. Любой на твоём месте испытал бы то же самое. И ты предпочёл закрыть уши и убежать от той, кого про себя и вслух назвал «лгуньей».
Рири-тян успела прокричать тебе вслед, чтобы ты пришёл и поговорил с Кэндзиро-сан на следующий день в то же время. Ты ответил, что не придёшь. Пытался забыть всё сказанное ею, старался убедить себя, будто наткнулся случайно на какую-то сумасшедшую. Всю ночь ты метался на подушке без сна, а наутро не выдержал и вызвал на откровенный разговор Акеми-сан. Та, устав за столько лет скрывать правду, расплакалась и призналась во всём. В ужасе ты побежал в комнату Ру-тян. Она подтвердила слова Акеми. В тот день твоя жизнь рухнула. Ты чувствовал себя так, словно тебя уничтожили. Всё, во что ты верил с рождения, оказалось ложью. Ты хлопнул дверью и, проигнорировав даже просьбу Ру-тян, ушёл из дома бесцельно бродить по городу…
— А потом решил встретиться с отцом? — предположил я.
Язык пересох, и во рту отчётливо ощущался горький привкус.
— Верно. В назначенное время ты прибыл на условленное место и впервые увидел Кзндзиро-сан. Вы долго разговаривали. Отец просил тебя стать владельцем Ока и уехать с ними в Англию. Рири-тян умоляла о том же. Она знала, что энергия амулета невыносима для неё. Бедняжка всерьёз опасалась, что демонический кинжал в конце концов поглотит её душу. И это случилось впоследствии, как видишь.
Новое чувство вины, свалившееся на плечи, казалось, сейчас раздавит…
— Прекрати! — одёрнул меня Асато, уловив мои мысли. — К чему теперь сожалеть? Чем больше ты винишь себя, тем хуже делаешь тем, кого пытаешься спасти. Оку только того и надо, чтобы амулет синигами вместе с тобой и твоим хозяином перешёл на сторону тьмы. Тогда некому и не с кем будет сражаться. Рири-тян из твоего мира позволила поглотить свою душу, моя Ририка всё ещё борется. А ты… обязан победить ради всех! Поэтому прекрати сожалеть о прошлом и задумайся, наконец, о будущем!
— Говори, — совладав с эмоциями, попросил я. — Хочу знать, что было дальше. Судя по всему, я отказался от предложений, сделанных отцом и сестрой?
— Наотрез. Ты не собирался иметь ничего общего ни с магией, ни с демоническими амулетами, ни с семьёй Эшфордов. Ты хотел жить, как обычный человек, рядом с Ру-тян и Акеми-сан. Но отец взял с тебя слово, что ты подумаешь ещё, через неделю снова встретишься с ними и дашь окончательный ответ. Тогда ты предложил отцу остаться в Коива и жить под одной крышей. Кэндзиро и Рири-тян резко отозвались, что после того, как они выяснили все подробности случившегося, придя в ваш дом и поговорив с твоей тётей пару часов назад, для них неприемлемо снова встречаться с невольной убийцей твоей матери, не говоря о совместном с ней проживании. Они ненавидели Акеми-сан и Руку и не понимали, почему ты, узнав правду о смерти Аюми, продолжаешь защищать приёмную мать и кузину. Кэндзиро был уверен, что, побеседовав с ним, ты немедленно решишь принять фамилию Эшфорд и покинуть Японию, забыв про семью Цузуки навсегда. Но ты сопротивлялся, поэтому тебе дали время на размышление. Отец обещал снова встретиться с тобой на железнодорожной станции. Он предупредил, что если ты и через неделю предпочтёшь остаться с убийцами, то они с Рири-тян навсегда забудут о тебе. Более того, Око сотрёт твою память, и ты их больше никогда не увидишь и даже не вспомнишь о них, потеряв уже навсегда. Ты начал колебаться и сомневаться, и это продолжалось, пока ты шёл домой. Но распахнув дверь и увидев обеспокоенные глаза Руки, даже ни минуты не размышляя, ты осознал, что готов забыть кого угодно, только не её. Ты выбрал двоюродную сестру вместо родной…
— И тем выбором погубил обеих, — невольно завершил я фразу.
Горькое понимание пронзило сердце.
— Увы, тот же выбор сделал и я. Но для нас, согласись, не существовало никакого будущего в Англии. Акеми-сан была единственной матерью, которую мы знали, а Ру-тян — единственной сестрой.
— Конечно.
— Поэтому ты заверил Руку и маму, что через неделю встретишься с отцом и сообщишь ему о своём намерении остаться в Коива. Рука была против вашей новой встречи. Она просила тебя не уходить, так как у неё появилось дурное предчувствие о некоем бедствии, которое должно произойти в тот день. Но как ты мог не пойти в последний раз на встречу с отцом и сестрой, зная, что вскоре Око сотрёт тебе память? Ты пошёл. Вопреки ожиданиям, тебе сохранили воспоминания. Отец и Ририка сумели, пусть и с трудом, понять твои чувства, о которых ты им честно сказал. Они отпустили тебя, оставив свой адрес в Дареме. Они рассчитывали, что однажды ты передумаешь и приедешь. Но даже им не было известно в тот миг о трагедии, случившейся в твоё отсутствие… Вернувшись домой и обнаружив Ру-тян и маму мёртвыми, ты потерял контроль над собой. Именно в ту минуту Око, уловив всплеск твоей энергии, сообщило Кэндзиро и Ририке о смерти Акеми-сан и Руки. Отец и сестра бросились к тебе на помощь. Рири-тян пыталась позвать врача и полицейских. Отец находился поодаль, ведь ты не позволял никому приближаться к себе. Он создал защитный барьер вокруг тебя, чтобы собравшаяся возле дома толпа не посмела тебе навредить, пока ты беспомощен. Но ты вдруг вскочил, с лёгкостью разорвал барьер и побежал прочь. Ты мчался так, что тебя трудно было догнать. Рири-тян и отец смогли добраться к берегу Эдогава, когда город уже полыхнул. Ты пытался сжечь себя вместе с жителями. Помнишь?
— Словно сквозь туман. Помню, как Ририка рвалась через кольцо огня, а я кричал, что не знаю, кто она, и не желаю знать. Я считал её демоном, исчадием ада.
— У тебя помутился рассудок от горя. Кэндзиро и Рири-тян должны были это понять, но не поняли. И это предрешило будущее. С помощью Ока твоя сестра и отец пытались погасить огонь, но ты вдруг спросил, не они ли убили твою семью, чтобы лишить тебя выбора и заставить уехать с ними.
— Я спросил это?! — внутри всё оборвалось.
Эту часть случившегося в Коива я совершенно забыл. К счастью для себя. Я бы не смог жить спокойно ни дня, ни минуты, помня о таком!
— Да. Когда отец и Ририка ответили отрицательно, ты крикнул, что не веришь ни единому их слову. Назвал их лжецами. Обвинил в том, что они ничуть не лучше тех, кто травил и пытался уничтожить твою семью все эти годы. Заметил, что горло Акеми-сан и Ру-тян перерезали кинжалом и, видимо, именно этот кинжал сейчас украшает шею Ририки. Потом… ты пообещал, что убьёшь отца и сестру вместе с остальными жителями Коива. И направил огонь на них.
— Как я мог сделать такое?!