Пока я пытался выплыть из водоворота собственных хаотичных эмоций, Лилиан заговорила снова.
— Конечно, Кадзутака однажды попытался освободиться от контракта, не подозревая, какие последствия на себя навлечёт. Двенадцать лет назад он нашёл в моём доме в Дареме книгу О-кунинуси. Я её тогда не прятала. Не видела смысла. Слуги всё равно не сумели бы прочесть её, а больше никто и не собирался на неё покушаться. После ужина, когда я заснула, Кадзутака поднялся в мою библиотеку, взял магическую книгу и к утру проштудировал от корки до корки, как потом донёс амулет. Почему-то Кадзутака решил, что одно из сложнейших тёмных заклятий поможет ему освободиться. Нет, не от связи с Оком. Этого мой находчивый хранитель не желал, ибо уже оценил свою невероятную силу и не собирался с ней расставаться. Кадзу стремился избавиться от необходимости выполнять в будущем условия контракта, а также от своей платы за использование магии в настоящем. Он хотел сохранить свой разум независимым и не вносить в будущем плату. Лучше бы он заранее признался в том, что собирается сделать, и я бы защитила его. Такое ещё не удавалось никому, даже сильнейшим тёмным магам, а юноше, недавно начавшему вызывать тёмных сущностей, не стоило и пробовать. Но Кадзутака сумел разобраться за одну ночь во всех тонкостях и применить на практике приглянувшееся ему сложное заклятье, однако результат вышел иным, нежели чем он ожидал.
Я опять взглянул на Мураки. Тот по-прежнему не проявлял никаких признаков того, что слышит хоть слово из нашего разговора.
— Это заклинание вынудило Око направить всю тёмную энергию внутрь меня, — впервые я видел, что Лилиан запнулась и не имеет сил продолжать, но потом она совладала с собой. — Я потеряла контроль… Всего на минуту, но этого оказалось достаточно. За шестьдесят секунд беспамятства я телепортировалась в комнату, где находился Кадзутака, и серьёзно ранила его. Кинжал вонзился глубоко. На всю длину лезвия. Стоит ли уточнять, куда? — молниеносным жестом она коснулась правой стороны лица и тут же стремительно отняла руку.
Не имея сил сдержаться, я вскрикнул. Мне показалось на мгновение, будто мой собственный глаз вдруг взорвался невыносимой болью.
— Я не хотела этого и, когда пришла в себя, мной овладел ужас. Кадзу был без сознания и истекал кровью. Я взмолилась Оку, чтобы оно помогло исцелить нанесённую мною рану, и оно помогло. Сквозь мышцы, нервы и кожу пророс магический имплантант. Я сразу поняла, что он является частью Ока и призван удерживать разум хранителя под контролем, не допуская повторения совершённой им вольности. Око объяснило, что и в дальнейшем за каждую попытку хранителя избежать контракта оно будет лишать его одной части тела, причём моими руками, или же вместо себя хранитель вынужден будет отдать для наказания другого человека. Но того человека, кем бы он ни был, Око сразу убьёт и для следующей попытки придётся искать новую жертву. Совсем недавно Кадзутака попытался повторить свой прежний неудачный опыт. Притворившись, будто действует ради уничтожения амулета синигами, он забрал из магического хранилища в этом замке искру души Мастера Амулетов. Бесценное сокровище, позаимствованное мной некогда в родном мире. В 1979 году я сумела поймать в тёмный магический сосуд наиболее важную часть души последней носительницы этого дара, не позволив ей отправиться в новое путешествие по другим телам. Здешняя Ририка не сумела повторить того же, несмотря на мои приказы! Она разочаровала меня. Теперь вторую искру Мастера Амулетов невозможно заполучить, ибо она находится в теле носителя. Благоприятный момент упущен, а искру из нашего мира мы утратили. С помощью магических манипуляций Мураки вселил её в тело девушки из этого мира. Необычной девушки… Как и её двойник в первом мире, она не умерла от многократного введения внутрь препарата, созданного на основе экспериментальных образцов твоей крови. Напротив, её физиология изменилась, и она стала подобной тебе. Любые её раны исцелялись, а глаза изменили цвет…
— Каэдэ Микако, — пробормотал я. — Где она сейчас?
— Погибла, когда Кадзутака попытался разорвать свою связь с Оком, превратив Микако в Разрушителя Амулетов, но это никому не принесло пользы. Кадзутака не освободил себя, лишь погубил девушку и упустил искру. И он достаточно наказан после такого предательства, как видишь.
— Достаточно?! — я указал на неподвижного Мураки за её спиной. — Он стоит там, никак не реагируя на наше присутствие. И не уверяй меня, будто это в порядке вещей. Что ты с ним сделала?
— После истории с Разрушителем, — голос Лилиан звучал сухо, — Кадзутака смог частично освободить свой разум от влияния амулета. Он стал сильнее и вскоре попытался завладеть Оком. Кинжал предупредил меня о его замысле. Курикара и Ятоноками обеспечили Око огромным количеством энергии, чтобы я сумела справиться с любым заговорщиком, как снаружи, так и внутри моего лагеря. Отчасти такое вынужденное решение можно назвать слиянием душ владельца амулета и его хранителя…
— Слиянием? — внутри меня появилось очередное отвратительное предчувствие. — О чём ты?!
— Кадзутака сам позволил мне это. Всё совершилось по обоюдному согласию. Равно как и с остальными. С Курикарой и Ятоноками тоже…
Она замолчала. Забывшись, я в нетерпении сжал её руку, лежавшую поверх стола, и меня окатило болью, которой я никогда прежде не испытывал, даже в тяжелейшие часы своей жизни. И это душа моей сестры? Я не сумею никогда проникнуть туда, чтобы убедить её стать прежней. Мне конец, если ступлю хоть на полшага вперёд. Ни входа, ни выхода, ни жизни внутри. Я был самонадеян и глуп. Око поглотило всё, оставив после себя выжженную пустыню, покрытую тысячелетним слоем льда. Здесь любой безжизненный ад показался бы цветущим раем.
— Что ты с ними всеми сделала? Говори!
Она даже не вздрогнула, когда её пальцы оказались почти раздавлены моими. Осознав, что причиняю ей боль, я немного ослабил захват. Лилиан не пошевелилась.
— Он считал меня врагом и в глубине души, конечно, ненавидел. А с того дня, как понял, что я преднамеренно связала его контрактом, возненавидел ещё сильнее. Но неутолимая тяга тела поначалу побеждала всё, и он не способен был отвергнуть меня. Долгое время он не имел сил отказаться от иллюзии удовлетворения своего неисполненного желания… А я всей душой ненавидела тебя, получая каждую ночь предназначенное тебе из-за ненавистного мне сходства в цвете глаз! И я тоже не могла отказаться, даже из гордости… Жалкие объедки на роскошном пиршестве. Это ранило, как удары кинжала. Нет, больнее! Меня утешало одно: я точно знала, ты и этого не получишь. Не узнаешь вкуса его губ и языка, сладкой боли объятий, горячей истомы от прикосновений к твоим бёдрам, изощрённого многообразия ласк, не почувствуешь его внутри себя, не испытаешь оргазма, граничащего с безумием! Тебе не достанется ничего, ибо ты, как последний идиот, никогда не сумеешь оценить подарка, посланного судьбой! Даже не разглядишь, что это — дар, а не проклятие. Я смеялась при мысли о твоей глупости! А он был слишком горд, чтобы получить тебя силой или хитростью. Он ждал, когда ты сам придёшь и попросишь, и готов был ожидать вечно. Но с тем же успехом он мог надеяться на наступление пятидесятиградусной жары в Арктике или восстановление популяции динозавров. Впрочем, я приложила много сил, чтобы настроить его против тебя. Даже в своей страсти он тебя ненавидел, как и ты его.
Она умолкла, чтобы немного успокоиться и перевести дыхание.
— Потом он вдруг отрёкся от наших отношений. Внезапно, ничего не объясняя, несмотря на то, что формально именно теперь он начал носить фамилию Эшфорд и называть себя в высшем обществе лордом Артуром, но я перестала быть его женой. Он гнался только за тобой, а ты по-прежнему ничего не замечал. Вернее, видел, но отталкивал обеими руками. Из страха разрушить свои моральные принципы? Какая чушь. Хорошо, что у меня таких принципов никогда не было, иначе и я бы упустила единственного стоящего мужчину в своей жизни.