— Знаешь, внутри Хрустального Шара я видел ад. Без чертей, но ад. Я полностью потерял себя. Всё разрушилось.
— Не сомневаюсь, — улыбка погасла, а взгляд стал серьёзным.
— Удивительно, как я выжил? Было ощущение, будто развеяли по ветру мою душу! Но ты спас меня.
— Да.
— Ты меня вытащил!
— По-твоему, я мог поступить иначе?
— Но ведь…
— Что?
— Прости, я наговорил тебе ерунды несколько дней назад! Сам не знаю, зачем сделал это.
— Тише…
Прохладные пальцы ласкали мои губы, невесомо очерчивая их контур, коснулись щеки, пробежали по шее, дотронулись до ключицы, а потом мой рот оказался в его власти. Он долго, с наслаждением целовал меня, и я слышал его сбившееся дыхание. Я понимал, что он очень переживал и ещё не успокоился, и мне стало снова стыдно за свои необдуманные слова.
— Я лишь собирался сказать, что не хочу ничьей гибели, — я попытался снова неуклюже извиниться, когда поцелуй прервался. — А смерть твоего двойника для меня всё равно что твоя! Для меня вы — один человек. Нет, опять неправильно… Опять не то!
— Забудь уже. Успокойся. Да, ты наговорил разного… Но и я следом за тобой отреагировал, как ребёнок. Бессознательное поведение, совершенно не делающее мне чести. Обещаю, больше ничего подобного не повторится.
— Но ты простил меня? — не усну, пока он не скажет хоть это.
— Асато-сан…
— Пожалуйста, просто Асато!
— Но я привык.
Вот за такую улыбку я готов отдать ему свою душу снова, но она и так в его руках. И он бережёт её, несмотря на то, что я — его хранитель. Проклятые парадоксы миров…
— Прошу, привыкни к другому!
— Хорошо, — новый поцелуй, лёгкий, невесомый, но почему-то не менее возбуждающий. — Постараюсь. А за тот разговор не тебе, а мне нужно извиняться, и я вскоре непременно сделаю это. И не только на словах, поверь!
Приподнявшись на постели, я обнял его за шею и притянул так близко, что его глаза начали казаться бездонно-чёрными.
— Я испугался. Думал, ты больше никогда не сможешь доверять мне.
Горло перехватил спазм. Кадзу внимательно посмотрел на меня, вдруг неторопливо разделся и улёгся рядом со мной, укрыв нас обоих одним покрывалом.
— Ладно, вижу, ты действительно не собираешься спать. Тогда слушай. Я не хочу, чтобы ты винил себя. Это я вынудил тебя сказать правду, и я должен был приготовиться ко всему, но я оказался не готов. Все эти дни я пытался побороть собственных демонов и примириться с реальностью. Мне это удалось. Наконец, я чётко осознал одну простую истину: нравится мне это или нет, но раньше, чем мы встретились, рядом с тобой находилась другая версия меня в другом мире. Кем бы ни являлся тот Мураки, сколько бы зла он ни сотворил, но именно ради спасения его души ты отправился в прошлое. Как я могу ждать теперь, что для тебя его жизнь вдруг станет неважной? Я принимаю это. Просто принимаю, как есть. И от этого не стану иначе относиться к тебе и меньше дорожить нашими отношениями.
Он говорил правильные слова, но мне трудно было воспринимать их. Самая бодрствующая часть моего тела слишком быстро откликалась на его близкое присутствие, лишая способности думать.
— Оказывается, ты один из тех, кого возбуждает опасность, — засмеялся Кадзу-кун, щекоча дыханием моё ухо и начиная умело ласкать меня. — Похоже, и я такой. Хотел отдохнуть сразу после того, как ты уснёшь, но разве вот с этим можно спать?
Он решительно прижал мою ладонь к себе, туда, где ей, несомненно, было самое место. С тем, на что наткнулись мои пальцы, уснуть у него точно не получилось бы.
— О, вот так, — удовлетворённо выдохнул Кадзу, когда я крепко обхватил его. — Продолжай…
Трудно продолжать, когда ты сам на грани. Я пытался сдерживаться, но не осталось сил. И я отпустил себя, услышав через несколько мгновений его крик.
— Хочешь ещё? Я знаю, тебе нужно гораздо больше.
— Давай завершим то, что начали в Хаконе! — слова вырвались раньше, чем я успел их обдумать, но я нисколько не пожалел о сказанном.
Кадзу-кун пристально смотрел на меня, ничего не отвечая.
— Ты передумал? — я почувствовал лёгкую тревогу.
— Ни в коем случае. Но мне кажется, — добавил он, — не стоит делать то, чего не желаешь, только чтобы доставить удовольствие мне или доказать что-то себе самому. Не таким путём мы должны прийти к этому. Однажды твоё тело само захочет принять меня. Желание будет исходить отсюда, — он показал на мою грудь, — или отсюда, — его палец медленно заскользил по моему животу, и я невольно застонал, запрокидывая голову, когда меня всего одним прикосновением заставили снова ощутить сильное возбуждение. — Такое решение меня тоже устроит! — его улыбку сейчас я бы, без сомнений, назвал развратной. — И ради того, чтобы посмотреть на тебя, когда решение будешь принимать уже не ты, я готов подождать.
— Не надо, — простонал я, вжимая в себя его руку. — Ты же видишь, ждать не имеет смысла.
Его глаза сверкнули так, что на короткое мгновение у меня дыхание перехватило: таким до боли знакомым показался взгляд. Мураки из первого мира часто смотрел так же. На «Королеве Камелии», в военном бункере, в Хаконе, пытаясь разорвать мою связь с амулетом…
Кадзу быстро перекатился на меня. Опираясь на вытянутые руки, навис надо мной, глядя сверху вниз.
— Ты хорошо подумал?
— Я сейчас не могу вообще думать.
— Хм-м… Тогда всё правильно.
Я мог любоваться им бесконечно. Безупречное тело так близко к моему… Кадзу провёл ладонями по внутренней поверхности моих бёдер, склонился и горячо приник ко мне ртом. Я цеплялся за простыни, кусал губы и стонал, подаваясь ему навстречу.
А потом исподволь стала нарастать безотчётная тревога… Навязчивые мысли, от которых не спрятаться, потянулись одна за другой: «Ты используешь его как замену. Ты его не заслужил. Ты поступаешь с ним ничуть не лучше, чем с Хисокой».
Кадзу сразу почувствовал неладное, отпустил меня и вернулся на свою сторону кровати. Взяв мою руку, положил её к себе на грудь.
— Ничего. Завтра попробуем снова.
Как это знакомо! С Хисокой у нас поначалу происходило то же самое, но он был эмпатом и чувствовал мою боль. А что мешает мне?
— Почему я не могу делать то, что доставляет нам обоим удовольствие? — спросил я глухо, стыдясь взглянуть на него. — Я ведь этого очень хочу! Что не так со мной?!
— Всё с тобой правильно. Просто ты ранимый и впечатлительный. У тебя гипертрофированное чувство долга и вины. Ты многое пережил и знаешь, что в будущем вряд ли станет проще. Сомнения в том, что ты ценен и любим, постоянно мешают. Но запомни, Асато-кун, ты мне нужен таким, какой ты есть, независимо от того, что ты придумал себе обо мне или о моём двойнике. Однажды ты поймёшь это, и тогда у нас всё наладится.
Я смотрел на него и чувствовал, как слёзы благодарности подступают к глазам. Когда-то давно нечто схожее я испытывал только рядом с Рукой.
— Отдыхай, — он поцеловал меня в плечо. — У нас, к счастью, ещё есть на это время.
— Мне никогда не вымолить у тебя прощения, — мы сидели в кафе, и пальцы Ририки отчаянно сжимали мои.
— Ты не виновата. Это всё спланировала та, другая. В конце концов, может, случившееся к лучшему? Шар разбит, Энма исчез.
— Не обольщайся, — она грустно покачала головой. — Энма ещё может вернуться! Повелителя Мэйфу убить не так просто… Будьте начеку!
Ририка права. Расслабляться рано. Энма далеко не так прост, он вполне может подстроить ещё какой-нибудь трюк в самый неожиданный момент.
— Как дела с поисками работы? — сменила вдруг тему Ририка.
— Плохо. Вчера даже грузчиком наняться не вышло.
— Почему?
— Я нечаянно разбил сорок бутылок лимонада, уронив ящики. Само собой, меня тут же уволили. По моей вине у Кадзу-кун одни расходы.
Ририка засмеялась.
— Давай помогу. Скажи, куда хочешь устроиться, и я обещаю: тебя непременно примут!
Я задумался.
— Заманчивая перспектива, но я не хочу лгать. А это ведь будет ложь.
— Совсем немного, — она шутливо подмигнула, показав небольшое расстояние между большим и указательным пальцем. — Должна же я как-то искупить вину! Ну, говори, кем хочешь стать?