Однако гордость моя всё ещё не позволяла открыто ему сказать, как тяжело мне осознавать, что я лишь тень. Сколько бы достоинств я ни имел, безумца будут любить не меньше, а, возможно, больше. Тогда зачем я трачу столько сил, чтобы не упасть в бездну, много раз разверзавшуюся подо мною? Зачем стараюсь следовать светлым порывам, а не путям тьмы? Чтобы тот, кого я люблю, сказал, что собирается пожертвовать жизнью ради убийцы?
Я снова споткнулся о преграду. Как некогда во мне не доставало смелости, чтобы поговорить с Асато о своих чувствах, так и теперь я не способен был поведать открыто о своих сомнениях.
На ночь не назначали плановых операций, однако часто привозили тех, кто пострадал внезапно, но притом имел достаточно средств, чтобы оплатить срочную операцию в моей клинике. Именно в ту ночь, когда на операционном столе лежал пациент с порванной артерией на плече и глубоким надрезом в области правого пятого межреберья с показаниями на удаление бронхогенной карциномы, я внезапно с ужасом ощутил, как мой амулет становится всё горячее. К концу операции, мою собственную грудь под тканью халата жгло так, что я не мог уже терпеть. Я помню, что работал максимально быстро, отправляя проклятому рубину приказ не отвлекать меня, однако я подозревал, что когда выйду за пределы операционной, ничего хорошего не услышу. Закончив удалять опухоль, я оставил ассистента накладывать швы, а сам, сбросив окровавленные перчатки на поднос, выскочил в коридор и ринулся в сторону кабинета. Закрыв дверь, ополоснул руки, вытер салфеткой и выхватил рубин из-за пазухи.
«Хозяин, ваш дух-хранитель исчез. Я не чувствую больше его энергию».
«Как это возможно?!»
Я не впал в панику сразу лишь оттого, что не поверил услышанному. С Асато не могло ничего произойти! Он же синигами. Он постоянно регенерирует. Его невозможно уничтожить.
«Боюсь, ваш хранитель, ничего не сообщив вам, отправился в пространство между мирами. Туда, где остановлено время. В Замок Несотворённой Тьмы. Его не могут убить, однако, как и вас, могут запереть и держать в плену. И вечно мучить при этом».
«Почему ты молчал?!» — мысленно закричал я.
«Я следовал вашему желанию не отвлекать вас от пациента».
«Ты можешь немедленно телепортировать меня в Замок?»
«Не вопрос, хозяин».
Всё выглядело так же, как и в прошлый раз с одним исключением: ворота сами открылись передо мной, впуская внутрь. Я двинулся вперёд по знакомым коридорам с разбитыми античными статуями, старыми амфорами, разорванными картинами, пока не добрался до семиугольного белого зала с барельефами и фресками. Сегодня здесь не горели огни, а царил такой же полумрак, как и в коридорах. Как ни странно, я слишком хорошо помнил этот путь. Но здесь в зале я остановился, гадая, куда идти дальше. Амулет молчал. Сколько я ни взывал к нему, ответом мне была тишина.
«Он тоже не знает, — быстро понял я. — Значит, двинемся наугад. Игра вслепую. Что ж, это становится привычным».
— Тебе придётся поспешить.
Я вздрогнул и обернулся, услышав за спиной этот голос. Лорд Эшфорд стоял позади меня, но на сей раз на лице его не было маски, а на голове чёрного парика. Казалось, я смотрю на своё отражение в зеркало и вижу в собственных глазах такую бездну, что не описать словами.
— Мураки.
Это не был вопрос. Я знал, что вариантов быть не может. Он — это я. Другая часть меня. Такой же и в то же время иной. И только на территории этого мрачного замка мы можем беседовать и смотреть друг на друга, не опасаясь погубить оба мира, создав неразрешимые межвременные парадоксы.
— Именно.
В данном случае я был бы рад встретить леди Эшфорд, хоть и она являлась врагом нам с Асато. Однако лорд Артур совершенно точно не входил в число тех, кого я жаждал бы увидеть.
— Что тебе нужно?
— Ты явился в Замок и спрашиваешь, что нужно мне? Ты удивителен. До сих пор не могу понять, что Цузуки-сан нашёл в тебе? Жалкая копия. Ладно, идём.
С этими словами он двинулся вперёд к одному из ответвлений коридора, даже не оглядываясь. Он был уверен, что я следую за ним. Впрочем, так и было. Я не отставал. Однако стоило убедиться, что мы идём в нужном направлении.
— Ты ведь знаешь, зачем я здесь? — осторожно прощупал я почву.
— Бесспорно.
— Значит, ты ведёшь меня к Асато?
Он остановился и резко обернулся ко мне.
— Я позволяю тебе идти вместе со мной, только и всего! Мне необходимо вызволить из ловушки госпожу Эшфорд. Но ловушка такова, что моих сил и силы Ока для её разрушения недостаточно. Потребуется сила амулета синигами и твоего духа-хранителя, поэтому нам всем придётся действовать сообща.
— Я не собираюсь спасать эту женщину!
Он прищурился и с отвращением оглядел меня с головы до ног.
— Тебе придётся её спасти, потому что Цузуки-сан застрял в той же ловушке. Энма заточил их обоих внутри Хрустального Шара, сросшегося с его сердцем. Хрустальный Шар — амулет невероятной силы. Уничтожить его можно только усилиями нескольких абсолютных амулетов. Возможно, у нас ничего не получится, даже если мы будем действовать вместе. И учти: с каждой следующей минутой всё меньше шансов, что нам удастся вытащить их. Поторопись!
И Мураки снова двинулся вперёд. Проглотив гнев, терзаемый страхом за судьбу Асато-сан, я снова пошёл за ним.
— Откуда мне знать, что ты не приведёшь меня в ловушку?
— У тебя нет выбора. Ты не способен сам найти Цузуки. Тебе остаётся лишь полагаться на моё чутьё. Я — хранитель. Моя задача — защищать госпожу, пока она жива. Даже если она окажется за пределами всех вселенных, даже если умрёт её тело, пока душа Лилиан цела, я приду за ней. Ты — хозяин амулета, и тебе не обязательно спасать Цузуки-сан. Именно потому ты его и не чувствуешь. Ты можешь бросить его и, когда он погибнет внутри Хрустального Шара от истощения, ты можешь найти себе кого-то другого для раскрытия силы амулета. Сильных душ на Земле полно… Пока их не забрал герцог Астарот, конечно. А он этим активно занимается.
— Чем?! — воскликнул я.
— Собирает сильные души у себя, чтобы потом в день Апокалипсиса противопоставить их мощь силе Ока и амулета синигами. Если он соберёт сто тысяч таких душ, у него появятся неплохие шансы одолеть тебя и леди Эшфорд. Каждая из душ — потенциальный хранитель, если позволить ей развиться в полной мере. А сбором таких душ и их ускоренным развитием до нужного уровня Астарот занимается давно… Возможно, сто тысяч уже собраны, кто знает? Правда, одну из необходимых ему душ он упустил, а вторую никак не поймает, и это прискорбно. Для него, разумеется.
— Кого упустил? Кого никак не поймает?
— О, заинтересовался? Мне многое известно, только далеко не обо всём я говорю вслух. И с чего бы я стал говорить тебе?
— Хотя бы с того, что в данный момент мы вынужденно стали союзниками.
— Это временный союз.
«Однако пока он возник, пусть и вопреки нашей воле, я хочу воспользоваться его плодами», — подумал я, заставив себя сделать безразличное лицо, и остановился на месте. Это был опасный блеф. Настолько опасный, что у меня заходилось сердце. Но я собирался выяснить правду.
— Я не пойду никуда, — громко объявил я, радуясь, что мой амулет показывает ложь, сказанную кем-то мне, но не исходящую из моих уст, а Око лорду Артуру сейчас недоступно. — Зачем мне спасать Асато и твою хозяйку? Пусть они оба останутся в Хрустальном Шаре. Вторая Лилиан на моей стороне. Если я проявлю немного сообразительности, она с радостью подчинится мне, а вместе с ней и её дух-хранитель. Соединив два талисмана и получив другого Асато в качестве хранителя, я выиграю в битве в день Апокалипсиса, и мне даже не придётся побеждать Повелителя Мэйфу. Я уверен, что в попытке выбраться из Хрустального Шара твоя госпожа и мой дух-хранитель разрушат этот амулет, каким бы он сильным ни был. И тогда Энма тоже останется ни с чем. Ведь вся его сила — в Хрустальном Шаре, так? Да, Асато с сестрой оба погибнут, но оно и к лучшему. Всё, что мне останется — сразиться с герцогом Астаротом. Мои шансы на победу сильно возрастут, если мне придётся сражаться только с ним, а не с вами всеми.