— Разумеется. Обманом через своего двойника она заманила его сюда. Ему обещали встречу и разговор с другим Асато. Естественно, всё это было лишь ловушкой. Но даже не для Цузуки-сан. Для меня. Лилиан необходимо было вернуть утраченный контроль надо мной. Когда Цузуки-сан оказался здесь, она сообщила, что отправит его в вечное путешествие по магическому лабиринту, находящемуся под Замком. Выхода оттуда нет, мне это точно известно. Поиск пропавшего даже с помощью абсолютного амулета весьма затруднителен, почти невозможен. Но она сказала мне, если я подчинюсь ей снова и стану выполнять её приказы, Цузуки избежит страшной участи. Я подчинился.
— Зачем?
— А если бы перед тобой стоял такой же выбор, что бы ты сделал? — с гневом вопросил Мураки. — Да и вообще… Цузуки-сан попал в ловушку только из-за тебя! Ты сбежал из дома, разорвал с ним телепатическую связь…
— А она была?
— Разумеется! Между хранителем и хозяином она всегда есть. А ты… Не умеешь пользоваться даже тем, что у тебя под рукой! Как это знакомо! Вы с Цузуки-сан стоите друг друга. Ты вообще не контролировал ситуацию, за что тебе преогромное спасибо! — Мураки шутовски раскланялся.
— Откуда мне было знать?
— Ты собираешься сражаться с Энмой, герцогом Астаротом, с моей женой-ведьмой из семейства Эшфордов. Да, и со мной. И ты позволяешь себе настолько расслабиться, чтобы сидеть и рефлексировать, пока рушится мир? Знаешь, — Мураки с гневом повернулся ко мне. — Если бы мне досталось хоть половина от того, что получил ты, я бы не позволил себе ни страдать, ни сомневаться! Цузуки-сан выбрал тебя, а ты ещё смеешь делать несчастный вид и причинять ему боль? Да будь ты проклят.
Но это не прозвучало, как проклятие. Как ревность — да, как зависть к счастливому сопернику — скорее всего, но ненависти в его голосе сейчас не было.
— Ты хочешь меня убить? — спросил я напрямую.
— Хотел бы, но не могу.
— Почему?
— Уж не знаю почему, но с тобой он счастлив, как ни с кем другим. Я видел.
Я открыл рот, но потом передумал уточнять, когда именно за нами с Асато наблюдали. Да и к чему спрашивать? Пусть смотрит, если желает отравлять собственную душу. Но будь я на его месте, я бы наблюдать за своим счастливым соперником ни за что не стал.
— Я не могу разрушить его счастье. Даже если оно заключается в таком ненавистном мне создании, как ты. Иначе убил бы и не сожалел ни мгновения, — горько произнёс он, и я понял, наконец, что мои внутренние страдания — ничто по сравнению с его. — Когда мы победим Энму и разрушим Шар, а мы разрушим, у нас нет иного выхода, я снова стану чудовищем… Я вряд ли смогу самостоятельно думать и чувствовать. И для меня больше никогда не ослабят поводок. Так вот, пока я ещё свободен и могу мыслить здраво, я хочу услышать от тебя одно. Дай мне слово… Поклянись, что будешь бороться за Цузуки так, словно он — единственная цель в твоей жизни. Единственное, что важно для тебя!
— Но так и есть, — я сказал это как само собой разумеющееся. — Он действительно единственный, кто важен.
— Важнее, чем ты сам? Отвечай, я должен знать!
— Я предпочту погибнуть, чем увидеть его смерть. Даю слово, даже если погибнут оба мира, Цузуки останется жив. Я клянусь!
Мураки долго смотрел мне в глаза, а потом удовлетворённо кивнул.
— Ты не лжёшь. Значит, настало время сражения.
И мы вместе шагнули внутрь башни с красной черепичной крышей, оказавшись лицом к лицу с тем, чья душа уже давно была во власти тьмы, сросшись воедино с Хрустальным Шаром.
Если я прежде думал, будто мой двойник — монстр, то теперь я понял, как сильно заблуждался. Истинный монстр явился перед нами теперь. Демоническая красота, искажённая маской безумия — таким предстал перед нами Энма. В пустой груди, где давно не было сердца, переливался всеми цветами радуги Хрустальный Шар.
— Взывай к Цузуки-сан. Зови его всеми силами, как умеешь, — вполголоса пробормотал Мураки. — Я буду взывать к Лилиан, а ты зови того, кого любишь. Он услышит тебя даже сквозь кристалл! Но на мой зов, к сожалению, он не откликнется.
— Значит, пришли? Я ждал вас. — С гнусной ухмылкой Энма поднял руки и направил в нашу сторону поток сверкающей энергии. Мы едва успели отскочить. Вход за нашими спинами осыпался обломками.
— Асато-сан!!! Немедленно выбирайся!!! Слышишь?! — закричал я.
Никакого ответа. Новая атака Энмы едва не снесла всю башню целиком. Под моими ногами зашаталась каменная кладка, и целый кусок стены обвалился вниз, в пустоту. Я завис одной ногой над пропастью. С Мураки, кажется, произошло то же самое.
— Сдавайтесь! — хохотал Энма. — Неужели не ясно, что в отсутствие хозяйки Ока и хранителя амулета синигами, вы оба бессильны? Вся энергия Ририки и Асато теперь моя! Ничтожества! Ничтожества!
— Давай, — прошептал Мураки, поворачивая ко мне лицо, засыпанное чёрной пылью после взрыва. — Сейчас. Вместе. Собери всю силу амулета и ударь по Шару. На счёт три. Раз, два…
Я не знаю, какая энергия изверглась из меня. Возможно, это была сила рубина, но, сдаётся мне, не только она. Всё тот же ослепительный поток, которым я некогда защитил Асато, рванул из центра моей груди и ударил в Хрустальный Шар. И эта атака слилась с таким же бешеным сиянием со стороны Мураки. Шар вдруг пошёл трещинами, но, лишь появившись, они вдруг начали сращиваться краями и исчезать.
— Зови Цузуки-сан! Пусть он разрушит Шари изнутри! Пока он и Лилиан не выйдут наружу, энергия хранителя и сила Ока будут восстанавливать этот чёртов кристалл, и нам не победить Энму!
— У вас нет шансов, — Повелитель Мэйфу снова торжествующе расхохотался.
— Асато-сан, помоги! — закричал я. — Шар не должен успеть восстановиться после атаки! Разбей его!!!
— Пробуй, пробуй! — смеялся Энма. — Он даже не слышит тебя. Он давно забыл, кто он. Там внутри он бродит в пустоте один в том измерении времени, где секунда равна миллиону лет. Его сознание дробится на части. Он видит кошмары о том, как умирает снова и снова, и каждая смерть уносит кусочек его памяти. От его души уже ничего не осталось.
— Асато, ты должен выбраться, ты ведь мой хранитель!!!
Изнутри Хрустального Шара внезапно раздался треск, и он озарился невероятно ярким золотым светом. Лицо Энмы из торжествующего стало испуганным.
— Что происходит? Почему… так больно? — скорчившись, он схватился за грудь, словно испытывал невыносимые мучения. — Я умираю? За что?! Я всего лишь хотел стать Повелителем мира!
Свет разгорался всё ярче, и полуразрушенная башня вдруг стала сама собой собираться заново, словно каждый камень в кладке знал своё место и возвращался туда. А когда магическое здание отстроилось заново, на полу у наших с Мураки ног очутились задыхающиеся, усталые Лилиан Эшфорд и Асато-сан. Я не заметил, как стонущий Энма растворился в воздухе, словно призрак.
Асато, поднявшись на ноги, потрясённо смотрел на меня и Мураки, словно не мог поверить увиденному. Я тоже невольно повернулся к своему двойнику и вдруг поймал внутри себя отчётливую мысль: «Ты не расскажешь ему правду. Ревность не позволит!»
Пока я с изумлением взирал на него, с трудом соображая, откуда между нами взялась телепатическая связь, лорд Эшфорд протянул Лилиан руку, та оперлась на неё и, не обернувшись на нас ни разу, вместе с мужем покинула башню.
Я обхватил Асато обеими руками и, недолго думая, попросил амулет синигами перенести нас обратно домой.
После стольких кошмаров счастье казалось бесконечным, а наслаждение сильным, как никогда. Я не мог насытиться его телом и знал, что Асато испытывает то же самое. Однако по-прежнему наши попытки зайти чуть дальше терпели фиаско. Это продолжалось до тех пор, пока я наконец не собрался с духом рассказать Асато всю правду о себе. Всё, что он не знал, но наверное желал бы узнать. Заодно я устроил ему экскурсию по своим любимым местам, создав иллюзорную, но весьма правдоподобную реальность. И я рассказал ему про Мураки, хоть и не был уверен, что поступаю правильно. Я мог бы сохранить своё преимущество, пусть бы Асато думал, что я намного лучше двойника. Но почему-то я так поступить не смог. Всё услышанное от Мураки в Замке Несотворённой Тьмы я в итоге слово в слово передал Асато. Он был шокирован. Он тяжело переживал эту правду.