Кажется, прозвучало убедительно. Подумав немного, Хисока немного оттаял и, успокоившись, перестал сжиматься.
— Ложись, — я подтолкнул его к подушке. — Завтра тебе идти на собеседование, забыл? Если не выспишься, как будешь производить хорошее впечатление?
Он улёгся на бок, спиной ко мне. Я уже собрался отпустить руку, которой обнимал его, но внезапно Хисока поймал мои пальцы и вернул их на место.
— Пожалуйста, — едва слышно попросил он, — останьтесь рядом, как сейчас. Хорошо?
По телу пробежала невероятно тёплая волна, словно я приехал на Окинаву и собрался искупаться в море. Так странно… Я устроился поудобнее, но так уж вышло, что пришлось прижаться грудью к его спине. От волос Хисоки пахло чем-то невероятно приятным. Дорогая туалетная вода! Я себе так тратиться не позволяю. Наверняка парень влюбился и выбросил на ветер последние деньги, лишь бы понравиться какой-нибудь красивой однокласснице. Молодость и безрассудство идут рука об руку…
— Спи, — прошептал я. Светлые волосы, шевельнувшись от моего дыхания, мазнули по губам. Я хотел отстраниться, но вдруг поймал себя на том, что хочу снова ощутить это щекочущее прикосновение, и тогда, чувствуя лёгкий укол совести, я повторил снова. — Спи, малыш.
Нужно ли говорить, что на следующий день, едва позавтракав и проводив Хисоку на собеседование, я позвонил Лилиан и задал ей вопрос о том, какие ограничения могут быть у Ока, когда оно стирает память смертному.
— Никаких. Почему ты спрашиваешь? — кажется, она удивилась.
— Твой брат забрал у Хисоки воспоминания о нападении Мураки, однако память вернулась сегодня во сне.
Молчание и прерывистое дыхание в трубке.
— Этого не должно было случиться, — испуганно промолвила Лилиан.
— На самом деле у меня в своё время произошло то же самое. Я начал вспоминать во сне то, о чём забыл из-за тебя! Раньше, чем ты вернула мне мою память с помощью Ока, я уже видел во сне бессвязные обрывки прошлого.
— О…
— Что означает твоё многозначительное «О»?
— Оно может означать что угодно. Видишь ли, Око способно прочитать воспоминания любого человека, синигами или демона, за исключением высших демонов или Энмы-Дай-О-сама, но твои воспоминания оно прочитать до конца не смогло, и это странно. Признаюсь честно, Око давно сообщило мне, что начало твоих воспоминаний отсутствует. У тебя отрезан кусок памяти о том времени, когда ты ещё был смертным, и я тут, кстати, ни при чём.
Я вздохнул.
— Для меня это не новость. С самого начала работы в Мэйфу я знал, что мои воспоминания о жизни среди людей с моего согласия забрал Энма-Дай-О-сама. Если бы я не отдал их, то сошёл бы с ума. Меня спасли от безумия, только и всего. Всё, что я о себе знаю — это скупая информация из найденного в архивах досье. Там было написано очень немногое, но даже этого мне хватило, чтобы… не пожелать никогда вспоминать подробности.
— Ты совершил нечто ужасное? — тихо спросила Лилиан.
— Я не хочу об этом говорить.
— Прости. Ты сейчас подумал о досье, и кусок твоей памяти Око выдернуло из твоих мыслей. Мне жаль, Сейитиро. О таком в самом деле лучше не помнить.
Рука дрогнула, и я едва удержался от желания нажать на «отбой».
— Сейитиро, это может оказаться неправдой! Тебе ли не знать, что Энма-Дай-О-сама — лжец и фальсификатор. Пока ты сам не вспомнишь, что с тобой случилось, ты никогда наверняка не будешь знать, правда ли написанное в том досье или нет. Для начала скажи, была ли в досье указана дата твоего рождения?
— Двадцать седьмое декабря.
— И всё?
— Увы.
— Разве это не странно? В досье остальных синигами есть точная дата рождения и смерти. Пусть ты родился в середине девятнадцатого века, почему бы это не указать в твоём личном деле? Допустим, Энма-Дай-О-сама уничтожил твою память, однако, как ему удалось стереть всю информацию о тебе изо всех источников? Око не смогло найти ничего ни о твоей матери, ни о сестре, ни о тебе самом. О тебе нет никаких сведений, кроме записей в досье, хранящемся в Мэйфу. Это возможно лишь в том случае, если информацию о тебе стёрло Око.
— Но как?! — опешил я.
— Я давно подозреваю, что некая часть твоей памяти находится у моего двойника. В своём мире ты вполне мог столкнуться с Оком, и моя сестра забрала фрагмент твоих воспоминаний. Зачем ей это понадобилось — другой вопрос! Однако только так можно объяснить, что о твоей жизни до появления в Мэйфу никому ничего не известно.
Внутри снова всё похолодело, пожалуй, даже сильнее, чем в тот миг, когда Хисока начал вспоминать о нападении Мураки. Какой-то иррациональный, непреодолимый страх.
— Энма знает, что со мной случилось! Да, он злодей и подлец, но единственный мой шанс узнать правду — заставить заговорить его…
— Сейитиро, — глубокое сочувствие, звучащее в её голосе, заставило меня напрячься, — ты разве не знаешь последние новости? Ватари не написал?
— О чём?
— Поищи среди своих входящих. Не может быть, чтобы Ватари написал мне, а про тебя забыл… Потом перезвонишь.
Отняв трубку от уха, я посмотрел на экран телефона. «Одно непрочитанное сообщение», — светилось уведомление на экране. Я решительно ткнул в светящийся «конвертик». Так и есть, от Ватари.
«Привет, Сейитиро! У меня две новости: одна умиротворяющая, вторая отпадная. Смерть китайского мага в Камакуре сегодня утром решили списать на действие невыясненных сил. Короче, спи спокойно. А теперь сядь, а то упадёшь: Энма пропал из обоих миров. Никаких следов, куда он мог деться. Дзю-О-Тё на ушах стоит. Извини, в ближайшее время встретиться не смогу. Если Энма появится или кому-то Хрустальный Шар на голову упадёт — напишу».
Вздохнув, я снова набрал номер Лилиан.
— Энма пропал.
— Да, я в курсе. У тебя остаётся ещё одна возможность — поговорить с моим двойником. Правда, это опасно.
— И бессмысленно, — усмехнулся я. — Другая Лилиан лжёт гораздо больше Энмы. Она с удовольствием «признается» мне, что я был… убийцей, — последнее слово далось с трудом. — Или с радостью позволит увидеть в подробностях всё, что я стремился изгладить из памяти. Мы ведь с Цузуки во многом похожи. Из-за этого, наверное, я и влюбился… Прости, сам не понимаю, что говорю!
Она молчала, и мне так трудно было, не видя ее лица, понять, о чём Эшфорд-сан думает.
— Хочешь, приду к тебе? — внезапно спросила она.
— Не стоит, — вырвалось раньше, чем я успел обдумать ответ.
— До возвращения Куросаки-кун успеешь взять себя в руки? — сухо поинтересовалась она, похоже, обидевшись на мой отказ.
— Безусловно. И всё равно непонятно: странности со мной можно объяснить тем, что я — синигами, и у меня есть некоторая сила. Но как Хисока, не являющийся в этом мире Богом Смерти, смог сопротивляться Оку?
— Понятия не имею. Только скрытой магической силой можно объяснить столь высокую сопротивляемость Оку.
— А если энергия Мастера Амулетов повлияла на Хисоку?
— Исключено, — сразу отмела это предположение Лилиан. — Если только Фудзивара-сан не сплела для Куросаки-кун амулет противодействия, похожий на янтарный оберег моего брата. В любом другом случае Куросаки-кун не мог не подчиниться желанию Ока забрать память.
— Значит, здесь замешан или амулет противодействия, или скрытая сила?
— Да. Если для тебя неприемлемо встречаться с моим двойником — впрочем, я и сама против этого, учитывая случившееся недавно с другим Цузуки — тогда есть иной выход. Ступай к Асато из своего мира. Он — дух-хранитель. Он сумеет увидеть, есть ли в тебе искра, силу которой даже абсолютному амулету не преодолеть.