— Но что это может быть за искра? — с недоумением спросил я.
— Сила Древних богов. Вероятность этого почти равна нулю, однако всё возможно… Я иногда думаю, возможно, не только душа Маленькой Богини некогда попала на Землю. Были ведь и другие, чьи души разбили на части во время войны Древних и Юных. Кто знает, вдруг один из осколков попал в тебя или в Хисоку? Боги путешествовали не только по пространству, но и по времени. Попасть на Землю будущего для них не составило бы труда. Если это так, я бы не удивилась, что Око на тебя и на Куросаки-кун не действует. Однако это просто моё фантастическое предположение. Скорее всего, оно неверно. Не бери в голову.
Но я уже взял. И, попрощавшись с Лилиан, набрал номер Цузуки. Я убедил его встретиться в парке Хибия под предлогом того, что мне необходимо узнать историю случившегося с ним в Замке Несотворённой Тьмы.
Мы уселись у края теннисного корта, и под десяток яки-мандзю и огромное мороженое Цузуки рассказал, как встретил своего отца, вместе с сестрой попал в ловушку Энмы и выбрался, лишь благодаря помощи двух Мураки. Я слушал и не мог поверить в его слова. Первый Мураки тоже участвовал в их спасении? Невероятно.
— Он же Хранитель Ририки, — спокойно сообщил Цузуки. — Вовсе не странно, что он пришёл её спасать. На него влияло Око.
— На самом деле странно! — вырвалось у меня. — Если Энма заточил вас внутри Хрустального Шара, Око уже не могло влиять на Мураки. Он должен был освободиться от необходимости спасать кого-то, обретя собственную волю.
— Откуда ты знаешь? — заинтересовался Цузуки.
— Шеф Коноэ рассказывал. Хрустальный Шар — сильный магический артефакт, откуда нет выхода. Внутри него время и пространство обращены в бесконечность. Как только Ририка оказалась в плену, дух-хранитель должен был освободиться. Его воля снова принадлежала ему. Стало быть, он отправился спасать твою сестру добровольно.
Некоторое время Цузуки молча смотрел на зеленеющую под его ногами подстриженную траву, потом вполголоса вымолвил:
— Он за мной пошёл. Ради меня снова надел ярмо контракта себе на шею.
Мне показалось, я ослышался, но Цузуки продолжал, а я не знал, верить или нет.
— Кадзу-кун встретился с Мураки в Замке Несотворённой Тьмы, и тот сказал ему кое-что… Кадзу не хотел передавать это мне, но вскоре не выдержал и признался. Всё это время Мураки из нашего мира пытался меня спасти. В меру своего представления о том, что для меня станет спасением. Да, он псих. Да, ему плевать на весь мир, но на меня, похоже, не плевать.
И Цузуки рассказал о том, что сам недавно узнал от здешнего Мураки. Я сидел, не в силах поверить услышанному. Маньяк и сумасшедший не безнадёжен? Ведь ничто не мешало доктору сбежать из Замка Несотворённой Тьмы, когда Лилиан Эшфорд оказалась в плену. Но он отправился разбивать Шар, хотя знал, что его снова по рукам и ногам свяжет контрактом. Неужели он в самом деле дорожит жизнью Цузуки больше, чем своей?
Из глубины размышлений меня вырвал голос Асато.
— Скажи, ты ведь не просто так позвал меня? Я чувствую, ты хочешь узнать что-то ещё.
И вот тогда я рассказал ему о Хисоке и о предположениях второй Лилиан. Цузуки задумался.
— Знаешь, если мы телепортируемся в Сибуйя, я спрошу у рубина, верно ли предположение Ририки, потому что сам я не ощущаю в тебе ничего необычного.
Так мы и поступили. Мураки был немало удивлён моим внезапным появлением, но внял моей просьбе и обратился к амулету синигами с просьбой прощупать мою ауру как можно глубже. Спустя несколько минут, он внимательно взглянул и на меня и медленно кивнул головой:
— Внутри вас есть слабая искра энергии, проанализировать происхождение которой рубин не может. Возможно, эта энергия пока пребывает в спящем состоянии. Её трудно заметить, и, если бы не ваша просьба, то она никогда не была бы обнаружена.
— Что за энергия? — попытался уточнить я.
— Её состав чем-то похож на тьму, спящую внутри меня, а чем-то она подобна искре Мастера Амулетов. И всё-таки это ни то, ни другое. Нечто особенное, ни на что не похожее.
— Может ли амулет определить, является ли эта сила частью энергии Древних богов? — с волнением спросил я.
— Не лишено вероятности, — ответил Мураки, дождавшись ответа рубина. — Однако понять, чем на самом деле является ваша энергия, мы не сможем, пока она не развернётся в полную силу. Судя по всему, этот момент не за горами. Внутри вас, Тацуми-сан, постепенно разгорается некий костёр, раздуваемый вашим сознанием из тлеющих углей.
Больше рубин не смог сказать ничего. Долгое время мы втроём просидели в гостиной за горячим чаем, рассуждая о том, чем могла бы являться энергия, обнаруженная внутри меня амулетом синигами, и имеет ли она какое-то отношение к пробудившимся воспоминаниям Хисоки. Потом я спохватился, попрощался и вернулся к себе. Дома меня ждал взволнованный Хисока. Казалось, он уже забыл про кошмары, привидевшиеся ему ночью. Он выглядел веселым и бодрым.
— У меня сегодня только хорошие новости, Тацуми-сан. Во-первых, я нашёл работу в кафе неподалёку. Во-вторых, Асахина позвонила и сообщила о том, что их с Нобору-сан свадьба состоится третьего октября. Она вскоре пришлёт мне и вам официальные приглашения, ведь я сказал, что без вас в Осаку не поеду.
— Не стоило так утруждаться, малыш, — заметил я, но Хисока замахал руками.
— Это не обсуждается. Вы наш родственник! Вы помогли мне, когда я оказался в трудной ситуации. И потом, — он вдруг поник головой, — отец и мама отказались приезжать, Орито-кун погиб, так что… Кроме меня, на свадьбе со стороны Асахины-тян никого не будет. Я подумал… Хотя бы вы должны присутствовать. Пожалуйста, Тацуми-сан, соглашайтесь!
Что-то царапало внутри, не давая покоя и подсказывая: хорошим эта поездка не закончится. Но как я мог отказаться? Хисока так горячо просил…
— Ладно. Я поеду.
— Спасибо, — он сделал шаг ко мне и порывисто обнял меня, склонив голову на моё плечо. — А за то, что вы согласились, держите!
И я ощутил, как в мою руку скользнуло ещё одно нарядное приглашение на глянцевой бумаге, где золотыми кандзи было напечатано: «Выступление лучших японских скрипачей. Купол Токио».
— Ничего себе! — невольно присвистнул я. — Твой друг добился такого невероятного успеха в столь юном возрасте?
— Он великолепно играет. Обещаю, вы сильно удивитесь.
— Даже не сомневаюсь, — вполголоса пробормотал я, ловя себя на мысли, что мы почему-то всё ещё стоим, не разомкнув объятий, но ни Хисока не торопится отступать, ни мне не хочется быть первым и отпускать его. Это было странно, непривычно, но так хорошо. Я ощущал, словно та искра, о которой сказал амулет, разгорается всё ярче просто от того, что Хисока рядом.
С каждым днём я обнаруживал, что всё больше привязываюсь к нему. Он так естественно вписался в мою жизнь, словно всегда в ней присутствовал. И уже через пару недель я не представлял себя отдельно от него.
Навещая меня, Лилиан хмурилась, наблюдая за тем, как Хисока при её появлении, хватает рюкзак и уходит из квартиры бродить по городу или забирается с ногами на диван и утыкается в книгу. Когда же Эшфорд-сан покидала нас, Хисока оттаивал, бросал книгу, садился со мной за стол и пил чай. Он никогда не выспрашивал меня об отношениях с Лилиан, ни слова не говорил о ней, но я замечал, что её присутствие ему в тягость.
А потом он начал встречать меня с работы. Ему приходилось проезжать от Тайто до Сибуйя, чтобы добраться к зданию «Секом», но он не переставал это делать каждый день. Я говорил, что нет необходимости за мной заезжать, я вполне могу добраться домой в одиночку, но Хисока только улыбался, а на следующий день, выходя из офиса, я снова натыкался на него.
Мы бродили по Акихабаре и по книжным лавкам Кандо, выбирая интересные новинки. Во мне снова проснулся давно угасший интерес к чтению. Меня вытаскивали в Кю Сиба Рю и заставляли по нескольку раз подниматься и спускаться по крутым тропинкам, взбираться на каменные мостики и фотографироваться в нелепых позах. А я сам не мог понять, почему вместо того, чтобы сослаться на усталость и далеко не юный возраст для таких глупостей, соглашаюсь на всё, о чём бы он ни просил. И вдруг меня пронзило открытие: я просто хочу видеть его улыбку. Я сделаю всё, лишь бы он улыбался всегда вот так, как сейчас.