— Если вдруг понадобится помощь, зови, — сказал он, положив руку мне на плечо.
Попрощавшись, мы расстались. Но внутри меня ничего не изменилось. Я продолжал вспоминать… И на сей раз все мои воспоминания были полны не прежним миром, а этим. Я поймал себя на том, что не хочу отсюда уходить. Мне нужны именно эти улицы, эти люди… И я должен знать, что здешний Хисока обретёт с кем-то своё счастье.
За день до новолуния, девятнадцатого сентября, я узнал от Лилиан, что Хисока уехал в Осаку. В школе он сказал, что вернётся обратно только шестого октября. Он получил от учителей задания на эти две недели отсутствия, включая огромный список обязательных рефератов, после чего собрал вещи, сел в семь утра в «Нозоми» и покинул Токио.
— Ты сам не свой сегодня, — Асато лежал рядом, гладя меня по волосам. Всей поверхностью кожи я ощущал его волнение. — Прежде никогда не было такого, чтобы моё присутствие не смогло прогнать твои тяжёлые думы. Ты всегда успокаивался. Но не сегодня…
Я накинул на плечи рубашку и поднялся с дивана. Впервые за всю свою долгую жизнь я пожалел, что не курю. Со мной, правда, было что-то не так… Утро, когда ушёл Хисока, стояло перед глазами, мешая погрузиться в наслаждение. Словно его признание проложило между мной и Асато непреодолимую преграду.
— Прости. Я, правда, не в себе. Может, прогуляемся? Ночной круиз по реке Сумида — неплохое времяпровождение. Ты не против?
Асато встал с постели, подошёл со спины и обнял меня, прижавшись губами к моему затылку. Когда-то давно это было моей заветной мечтой, а сейчас всё во мне отдалось странной болью. Почему из-за слов Хисоки я испытываю чувство вины? Почему я не могу выбросить из головы тот мимолётный поцелуй? И теперь каждый раз, когда Асато целует меня, я ощущаю себя так, словно предаю обоих.
— Тебе ведь совсем не по реке плавать хочется, — мягко заметил Асато, прижимаясь щекой к моей щеке. От его ласковых прикосновений хотелось зарыдать, но я не мог себе позволить раскиснуть. — Тебе хочется забыть о чувстве покинутости.
«А ведь он правду сказал! Я ощущаю себя покинутым? Боги, почему?!»
— Чего ты желаешь на самом деле, Сейитиро?
— Если бы знать… Хисока ушёл, и я думал сначала, что это к лучшему. Парню надо быть подальше от меня. Мы имеем дело с тёмной магией, а он всего лишь простой пацан. Он начал новую жизнь, устроился на работу, вернулся в школу, когда начались занятия в сентябре. У него всё хорошо! Тогда почему у меня не получается отпустить его?
— А если попробовать? — Асато крепче притянул меня к себе за шею. Его губы были совсем близко. — Поцелуй меня.
«Вы никогда не воспринимали меня, как равного! Как мужчину, как возлюбленного. Как того, кто любит вас!»
Неужели теперь это будет происходить каждый раз, когда я буду пытаться поцеловать Асато? Это магия? На мне какое-то проклятие? Асато отступил на шаг назад, печально глядя на меня.
— Ты не можешь. Не получается, правда?
Я схватил его в охапку, приник к нему, прижался к его губам, игнорируя все эти внутренние голоса и странные ощущения. Асато отвечал на поцелуй, но почему-то в этот миг я чувствовал себя предателем, ещё худшим, чем когда-то давно, когда молчал о своём влечении к Цузуки. Когда поцелуй прервался, я увидел, что Асато смотрит на меня и только печально качает головой.
— Кого ты чаще вспоминал за прошедшие дни: меня или Куросаки-сан?
Страшное понимание ударило в грудь, будто выстрел в упор.
— Пожалуйста, ответь. Это жутко — понять о себе нечто, о чём и не задумывался, но отрицать истину — намного хуже, — он взял меня за руку. — Ответь, ты бы предпочёл сейчас кататься со мной на теплоходе, или находиться рядом с Хисокой в Осаке, включив ночник над кроватью, обняв его за плечи и читая на ночь какую-нибудь книгу? То, что ты испытываешь к нему, это ведь не страсть и не физическое желание? Это нечто незнакомое тебе. Ты не понимаешь, что происходит, потому и боишься. Тебе страшно взглянуть в глубину, разверзшуюся внутри, чтобы не потеряться в ней.
— Откуда ты знаешь? — я окончательно растерялся.
— В последнее время что-то подобное происходит не только с тобой. Вроде бы никаких тревожащих или опасных событий, но мы меняемся. Все постепенно становимся другими. Амулет синигами уже слегка изменил миры, а миры меняют нас.
— И ты?
— И я. У меня появилось ощущение, будто я частично проникаю в другого Асато, будто мы не разные люди, а один человек, и его сознание — продолжение моего. Его способность к чтению эмоций частично передалась мне. Я отчасти вижу твои чувства, Сейитиро. Ты тоскуешь по Хисоке так, что твои силы уже на исходе. Это лишь вопрос времени, когда ты не выдержишь и поедешь к нему.
— Всё не так! — упрямо возразил я.
— Его душа для тебя — всё равно, что солнечный свет. Ты отогреваешься, когда он рядом. Именно этого ты искал всегда в других, включая меня. Со мной ты нашёл страсть, наслаждение, исполнение давней мечты… Но тебе нужен оазис, где царят покой и тепло, где рядом чистая, не изломанная душа, чьи тревоги ты тоже способен исцелить светом собственного сердца. Родственную душу можно искать сотнями лет, но когда находишь, сила притяжения так велика, что сопротивляться невозможно. Ты нашёл его. Не бросай теперь, иначе вы оба будете несчастливы.
Я не мог поверить, что слышу это от него.
— С чего ты взял, что он — моя родственная душа, и я ради него должен оставить тебя?!
— Смотри на факты. Не отворачивайся. Я сегодня пришёл сюда, но твои мысли настолько полны тревоги за Хисоку, что меня словно и нет рядом. Тогда не будет ли верным сделать то, чего тебе действительно хочется: сесть на синкансен, доехать до Осаки, поговорить с ним? И если ты поймёшь, что это правильно — быть с ним рядом, забери его сюда. На любых условиях, которые он предложит, ведь тебе это нужно, Сейитиро, не отрицай.
— Но как же ты?
— Нам с детства внушают не следовать внутренним порывам, однако именно эти порывы через препятствия и трудности выводят нас к собственной душе. Даже если я ошибаюсь, и ты вдруг поймёшь, что между вами нет ничего, кроме дружбы, у тебя и у меня ещё останутся все новолуния вплоть до августа будущего года. Мы встретимся обязательно двадцатого октября, и ты скажешь мне, был ли я прав.
— Я уверен, наши с ним чувства не выходят за рамки дружбы, — твёрдо заявил я. — Просто случилась ошибка. Как только я поговорю с Хисокой, всё это сразу выяснится.
— Договорились, — тихо улыбнулся Асато.
— А теперь пойдём кататься. Я не хочу упускать нынешнюю ночь!
Он хотел отказаться, но потом передумал. Вместе с ним мы переместились на причал и сели на отплывающий теплоход. Прохладный ночной воздух овевал моё лицо. Мы вместе смотрели на сияющие огни вдоль мостов и по берегам реки, на золотые точки проносящихся мимо автомобилей. И я тогда думал о том, как здорово будет снова расставить всё по своим местам. Вскоре всё станет, как раньше, я даже не сомневался в этом.
О поездке на синкансене не шло и речи. Чересчур дорого. Деньги лучше отложить на что-нибудь важное. Особенно, если удастся вернуть назад Хисоку, я бы хотел устроить праздничный обед в честь его возвращения или купить ему новую книгу. Мой малыш любит читать!
Я тщательно продумывал, где мне лучше появиться, и в итоге решил, что сделаю это где-нибудь на периферии рыбного рынка Куромон. Рядом расположена станция Ниппонбаси, там вечно ходят толпы, вряд ли кто-то заметит моё появление в половине одиннадцатого утра, когда идёт самый разгар торговли. Зато там можно приобрести немного свежего лосося, креветок для кимчи набэ и сладкую дыню, чтобы порадовать Фудзивара-сан.
Так я и поступил. Телепортировался невидимым, а когда заметил, что на меня никто не смотрит, принял свой привычный облик офисного работника, заехавшего в Осаку за провизией. Вооружившись подарками, я глубоко вздохнул, чтобы унять волнение, и приступил к поиску следующего безопасного места, откуда можно переместиться в Ханакаву, где, по сведениям Ока, жили Нобору-сан, Асахина и Моэка. Обнаружив тень возле какого-то здания, я встал в неё и растворился, чтобы появиться возле нужного дома…
Трёхэтажное белое здание выглядело как небольшой отель, рассчитанный на десяток семей. Похоже, у Нобору-сан сейчас нет собственного жилья. Скорее всего, когда начался судебный процесс и всплыл факт беременности Асахины, семья мягко намекнула отпрыску, что он их разочаровал. Неудивительно, что, получив оправдательный приговор, Нобору-сан решил не возвращаться к родителям, а начать всё с чистого листа. Наверное, я бы на его месте поступил так же.