Я усмехнулся.
— Становитесь в очередь, Фудзивара-сан. В моей жизни уже есть одна сестра, которая поклялась отомстить за брата.
Асахина снова повернулась к Хисоке.
— И всё же я не понимаю: как можно влюбиться в другого мужчину?! Да, знаю, такое случается… Но — как?!
Хисока тяжело вздохнул.
— А разве твои чувства к Нобору-сан зависели от твоего желания? Ты просто влюбилась и не отступала от своей любви. То же самое и со мной. Я никогда не отступлю, если буду уверен, что Тацуми-сан тоже желает быть рядом.
Асахина уселась на пол, взяла Моэку на руки и крепко прижала к себе дочку. Долго молчала, потом произнесла:
— Я шокирована. И мне страшно за тебя, братик. Но я никогда не разрушу твоё счастье! Ведь когда все были против моих отношений с Нобору, ты единственный поддержал меня. Как я могу отплатить тебе чёрной неблагодарностью? Желаю вам обоим никогда не потерять то, что вы сегодня обрели.
Так мы получили желанное одобрение со стороны старшей сестры, после чего Фудзивара-сан пригласила меня на свою свадьбу, вручив с поклоном красивый праздничный конверт с моим именем. Она долго извинялась за то, что до сих пор не отправила его по почте.
— Я была уверена, что вы сильно обидели Хисоку, поэтому он и съехал из вашей квартиры. Я не желала видеть вас на свадьбе только по этой причине. Простите меня за это.
Как я мог обижаться? Асахина дала слово хранить наши отношения в тайне от Нобору-сан до тех пор, пока Хисоке не исполнится двадцать. Пообещав Хисоке вернуться в Осаку третьего октября, я переместился в Асакуса.
Дни, оставшиеся до бракосочетания Фудзивара Асахины и Киёкава Нобору, я провёл, погрузившись в работу. Мне было стыдно, что моих сбережений едва хватало на то, чтобы с трудом наскрести жалкие тридцать тысяч йен в подарок невесте. В этом мире я ощущал себя таким же нищим, как Цузуки в нашей прежней вселенной.
Мысль о предстоящем разговоре с Асато заставляла чувствовать себя предателем. Я и своему-то Асато без стыда в глаза посмотреть не мог. Одно невероятно грело душу: Хисока снова начал отвечать на мои звонки, и я теперь каждое утро и вечер набирал его номер, просто чтобы услышать голос, из которого исчезли нотки усталости и появилась жизнь.
Третьего октября, переодевшись в белое кимоно, облачившись в чёрные хакама и хаори, я положил подарочный конверт за пазуху и отправился в Осаку. На сей раз я рискнул переместиться достаточно близко ко входу в храм Ситеннодзи, где должна была состояться церемония. Вопреки моим ожиданиям, родственников и друзей со стороны жениха собралось немало. Родители и младшая сестра Нобору тоже решили не пропускать торжество, несмотря на явно натянутые отношения с тем, кто приходился им братом и сыном.
Асахина в белоснежном кимоно с набитыми поверх шёлка рисунками журавлей, текущих рек, веток сосны и крошечных черепах — символов мудрости, здоровья и долголетия — выглядела очень трогательно. Огромный головной убор ватабоси скрывал её лицо наполовину, но даже мне отсюда было видно, что выглядит Асахина очень счастливой. Жених был одет в золотые хакама, белое кимоно и хаори. Он заметно волновался, но глаза его тоже сияли. Я не успел рассмотреть толком остальных гостей, как увидел, что сквозь толпу ко мне движется Хисока.
— Наконец-то! — только и выдохнул он, очутившись поблизости от меня и украдкой прижался лбом к моему плечу.
Хотелось обнять его, поцеловать в тёплый висок, однако я сдержался и просто потрепал его по волосам. Надо держать себя в руках, не стоит вызывать лишние вопросы у родственников Нобору. Церемония представления в специальной комнате при храме не затянулась надолго. Мы с Хисокой назвали свои имена и род занятий семье и друзьям жениха, а потом служащие храма, как и положено, повели нас длинной колонной в павильон Кондо, где должна была проходить основная часть бракосочетания. После неё нам обещали прогулку в саду Гокуракудзёдо, созданном некогда как символ обители Будды Амитабы. Друзья жениха одобрительно зашумели. Они как раз намеревались посетить сокровищницу с религиозными артефактами, чтобы привлечь к себе удачу.
После того, как всех рассадили по местам, явился священник и музыканты. Слова молитвы легко полились вместе с мелодией, заставлявшей разум плыть, забывая невзгоды. Я ощутил, как рука Хисоки скользнула в мою ладонь. Как хотелось задержать это мгновение, остаться в нём навеки!
Но часы неумолимо тикали, приближая Апокалипсис. Я не забывал об этом ни на минуту, однако и подумать не мог, что мой личный Апокалипсис подобрался уже совсем близко. Священник закончил чтение молитв и попросил жениха, сидевшего рядом с невестой на возвышении, дать клятву верности. Нобору поднялся и громким голосом пообещал беречь свою семью и защищать её от всех невзгод. В этот момент что-то ярко сверкнуло под крышей павильона, раздался странный гудящий звук… Он приближался. Всё громче и громче… Гости почему-то не обращали на шум никакого внимания, но неким внутренним чувством я понял, что медлить нельзя. И вскинул руку, вызывая Тени.
Чёрные призрачные фигуры метнулись к возвышению, где находились жених и невеста, а следом за ними переместился и я, закрывая собой Асахину. Я успел вовремя. Гигантский волк со светящимися жёлтыми глазами выскочил прямо из воздуха, обнажив огромные клыки и вздыбив шерсть на загривке.
Родственники жениха с визгом и криками, сбивая друг друга с ног, спотыкаясь и падая, помчались к выходу из павильона. Музыканты побросали бамбуковые флейты, хитирики***** и цудзуми****** на пол и исчезли первыми, словно их никогда тут не было. Священник, стоя на месте, как приклеенный, исступлённо орал защитные мантры, от которых не было прока. Судя по звукам, которые раздавались за моей спиной, Нобору, схватив в охапку Асахину, пытался увести её подальше от павильона, но перепуганная насмерть невеста сопротивлялась.
— Где Моэка?! Где моя дочь?! — надрывно кричала Асахина, в панике ища глазами будущую свекровь, которой на время церемонии доверили внучку.
Успокаивать всех этих паникующих людей мне было некогда. Я приказал Теням атаковать. С языка волка слетало пламя, но Тени гасили проявление чужеродной энергии. Однако я не сомневался, что главная опасность впереди. Так оно и оказалось. Стоило Нобору оттащить ослабевшую от страха Асахину к подножию помоста, где проходила церемония, как в их сторону, взмахнув огромными крыльями и клацая изогнутым клювом, спикировал орёл.
— Не двигаться!!! — завопил я, оглохнув от собственного крика, едва успев оттолкнуть с помощью Теней перепуганных насмерть молодожёнов в сторону. — Оба стойте рядом со мной и не отходите ни на шаг!!!
Почти ничего не соображая, они кивнули. В их глазах стыл животный ужас. Однако на лице Асахины я уже видел проступающие бледные очертания дракона, глотающего меч.
«Искра Мастера Амулетов снова у неё, — понял я, — тогда не удивительно, что охотятся за ней, а не за Моэкой. Она забрала дар себе».
— Отойди от носительницы Дара! — услышал я вдруг властный женский голос. — Отойди или пожалеешь, что на свет родился, господин ответственный секретарь!
Я взглянул в том направлении, где стояла говорившая. Изящество пантеры, красота снежного барса, тьма, подобная той, что скрыта в Ящике Пандоры — всем этим была она, Лилиан Эшфорд из первого мира. Он шла той самой походкой, которой львица приближается к загнанной жертве, чтобы нанести последний удар.
— Ты знаешь, что сейчас случится? Я распылю тебя на атомы. Против Ока ты бессилен. Тебе придётся пожертвовать собой, чтобы спасти эту женщину. Лучше сразу отдай Асахину мне.
— Я мог бы сказать «только через мой труп», но, учитывая своё давнее состояние, это бессмысленно.
Она усмехнулась, с сожалением глядя на меня. Сняв с цепочки кинжал, бросила его в мою сторону.
Сосредоточиться. Быстро! Я потянулся навстречу Оку всем существом так, как иные тянутся к любимой. И тут случилось невероятное. Та звезда в груди, о которой говорил Асато, вдруг стала видимой. Из моего сердца изливалось ярчайшее золотисто-голубое сияние, имеющее пять блистающих длинных лучей. Эти лучи протянулись вперёд, поймав летящий кинжал, и преподнесли мне, будто подарок.