Я осознал это, когда рукоять Ока уже оказалась в моей руке, а ледяной, словно арктические льды, лунный камень коснулся моей ладони. Холод обжёг меня сильнее пламени. Тени продолжали сражаться на два фронта, пытаясь победить орла и волка, а я стоял с Оком в руке и насмешливо смотрел на ту, чей взгляд исказился сверхъестественным ужасом.
— Кто ты? — спрашивала меня та, кто всего секунду назад считала себя всесильной. — Кто ты, чёрт возьми, такой?!
Она зашептала что-то, и кинжал стал извиваться в моей руке, словно змея, но я держал его крепко. И я смеялся. О боги! Я хохотал, запрокинув голову, ощущая свою власть над ней, над Оком, над всем этим миром.
А потом смех утих, когда я вдруг почувствовал, что на меня в ужасе и оцепенении смотрят ещё чьи-то глаза. Я повернулся в ту сторону, откуда ощущался взгляд и увидел бледного, как кимоно новобрачной, Хисоку. Сияющая звезда стала втягиваться внутрь груди, и я понял, что невероятная сила, позволившая мне совершить чудо, уходит.
Око выскользнуло из ослабевших рук, возвращаясь к хозяйке. Внезапно Лилиан растворилась в воздухе, как призрак, а следом за ней пропал волк и сгинул орёл. Тени втянулись в мои ладони и успокоились, сворачиваясь клубком.
— Что это было? Что это было?! — сидя в обнимку с Нобору на свадебном помосте, Асахина всё ещё дрожала от страха. — Тацуми-сан, — умоляла она меня со слезами на глазах, молитвенно сложив руки, — я не знаю, кто вы — бог или демон — но, прошу, скажите, где моя дочь?! Верните мне Моэку-тян, заклинаю!
Я окинул взглядом поле битвы. Священник лежал в обмороке с подогнутыми вбок ногами. Нобору был в сознании, но лицо его не выражало ничего, кроме безмерного удивления, словно он уже забыл о случившемся. Хисока продолжал смотреть на меня с ужасом, словно я сам в его глазах внезапно стал чудовищем.
— Моэка в безопасности. Вы и Нобору-сан можете идти к дочери.
Ничего более у меня не спросив, Асахина схватила ошалевшего Нобору за руку и потянула его за собой. Я слышал, как жених удивлённо выспрашивал у своей невесты, где гости и почему в павильоне царит такой бедлам. Око постаралось на славу. Воспоминания всех участников событий, судя по всему, снова были стёрты. Помнила только Асахина, поскольку она владела искрой. Помнил я, вероятно, потому что на время преодолел силу Ока. Невыясненным оставался лишь вопрос, почему не забыл Хисока? А он все ещё помнил.
Когда Асахина и Нобору покинули павильон и отправились искать Моэку, Хисока на негнущихся ногах приблизился ко мне. Встал на расстоянии вытянутой руки, не решаясь подойти ближе. Я молчал. Да и что я мог сказать? Парень дважды доверился мне и дважды убедился, что я лжец. Невозможно поверить в третий раз. Я обещал ему счастливую жизнь, надеясь, что он никогда не узнает всю правду. Теперь скрывать её не имело смысла.
— Кто вы, Тацуми-сан? — мёртвым голосом спросил Хисока. — Скажите, кто вы на самом деле?
— Хисока, я…
— Говорите! — он повысил голос. — Я видел, как вы сражались с теми чудовищами, как вы поймали светящийся кинжал. Вы ведь не человек, как и та женщина, пытавшаяся напасть на вас и Асахину?
Какая ирония! Некогда почти тот же вопрос задавал мне Асато из этого мира, когда его собственная память была временно поглощена Оком. Он спрашивал, не фокусник ли я? И я тогда ответил ему то, что сейчас был вынужден сказать Хисоке.
— Ты прав, я не человек. Прости, что молчал так долго. Но ведь ты бы всё равно не поверил, если бы не увидел своими глазами…
— Кто вы — божество или демон?
— Ни то, ни другое. Я — синигами.
Он в ужасе смотрел на меня, потом начал пятиться, качая головой из стороны в сторону, словно не верил собственным ушам. А потом развернулся и бросился бегом, прочь из павильона Кондо, утопавшего в зелени лиственниц и сосен.
Прочь от меня.
Комментарий к Глава 55. Звёздные осколки * Субутак – посёлок в Агапоском районе Челябинской области.
Чи – “мудрость”, “тысяча благословений” (значение имени).
Тюо-дори – главная улица Акихабары.
Сун – 3,03 см.
Хитирики – традиционный старинный японский инструмент из группы гобоев.
Цудзуми – японский малый барабан китайско-индийского происхождения.
====== Глава 56 (часть 1). Пятеро Древних ======
— Сейитиро!
Лилиан звала меня, но я не слышал её. Наконец, блуждающее сознание соизволило вернуться в реальный мир. Я обернулся и наткнулся на обеспокоенный взгляд Эшфорд-сан.
— Око выдернуло меня сюда, сказав, что совершено нападение на Фудзивара-сан, ты сражаешься, а вокруг куча свидетелей. Прости, я опоздала.
— Не волнуйся. Сражение было коротким. Уже всё закончилось, — заметил я.
Взволнованно озираясь по сторонам, она подошла ближе и заглянула мне в глаза.
— Кто-то пострадал?
— Все живы и даже ничего не поняли. Другое Око стёрло всем память. Фудзивара-сан цела. Они с Нобору-сан ушли искать дочь. Священник в обмороке, но, думаю, скоро очнётся.
— И всё-таки что-то неладно, — она продолжала внимательно всматриваться в моё лицо.
— На Хисоку снова не подействовало Око, — коротко сообщил я. — Его память не стёрлась. Он теперь знает, что я — синигами.
Лилиан резко выдохнула и вдруг схватила меня за плечи.
— Ты хоть понимаешь, какие будут последствия?! Зачем ты вообще явился на свадьбу?
— Меня бы всё равно выдернуло в Осаку. Я же говорил: если Носительнице Дара угрожает опасность, меня переносит к ней. И никто не знает причин, включая твоё всеведущее Око.
Она не отрывала от меня взволнованных глаз, и хоть я знал, что тёмный цвет радужки был лишь магической иллюзией, даже такой её взгляд невероятно притягивал меня.
— Мне надо кое-что сказать тебе, и я бы ещё утром это сказала, если бы ты не исчез из квартиры.
— Сказала — что? — я напрягся.
— Я сделала большую глупость, не спросив об этом Ютаку-сан сразу. Но я и подумать не могла о таких существенных различиях между нашими мирами… И Ютаке-сан подобное не пришло в голову.
— В чём дело? — с некоторых пор я понял: чем длиннее вступление, тем хуже будет новость.
— Дата рождения другого Сейитиро хорошо известна в Сёкан здешнего мира. Никакой тайны нет. И если бы я изначально попросила Око узнать не твою дату рождения, а день появления на свет твоего двойника, я бы давно получила ответ.
— Когда… — голос повиновался с трудом. — Когда родился здешний Тацуми?
— Двадцать седьмого декабря одна тысяча девятьсот девятнадцатого года.
— Невозможно, — я отрицательно покачал головой. — У нас с моим двойником одинаковая внешность. Мы выглядим на один возраст. Стало быть, прожили идентичные жизни до того, как попасть в Мэйфу. Он не мог умереть на двадцать четыре года раньше собственного рождения! Как и я.
— Сейитиро, — она сочувственно смотрела на меня, — судя по наблюдаемым фактам, вы не прожили идентичные жизни. Твой двойник оказался в Мэйфу тринадцатого ноября одна тысяча девятьсот сорок восьмого года. Он умер, немного не дожив до двадцати девяти. Причина смерти: септический шок. Заражение крови, вызванное проникающим колото-резаным ранением в брюшную полость. Однако странно вот что: ранение, от которого здешний Тацуми-сан погиб в ноябре сорок восьмого, было им получено в одна тысяча девятьсот тридцать седьмом. Раньше на одиннадцать лет. А этого факта не знает никто, включая сотрудников здешнего Сёкан. Я выяснила правду только благодаря Оку. Тацуми-сан в период с одна тысяча тридцать седьмого по одна тысяча сорок восьмой годы получил множество смертельных повреждений, но не погиб. Он умер на следующий день после того, как закончился Токийский процесс над военными преступниками, хотя сам не принимал участие в этом процессе. Можно считать это совпадением, но Око думает иначе, и я с ним согласна. Здешний Тацуми-сан присутствовал при наиболее важных событиях второй японо-китайской и Второй Мировой войны. Он принимал участие во взятии Нанкина, где и получил первое смертельное ранение. Он появлялся в сражении у атолла Мидуэй, участвовал в битве за Гуадалканал, где его ранили в лёгкое. Во время битвы за Иводзиму в сорок четвёртом в грудь Тацуми-сан попали осколки снаряда, но он опять уцелел. Бомбардировки Хиросимы и Нагасаки произошли в тот миг, когда твой двойник там присутствовал, но он не умер от лучевой болезни, как можно было бы ожидать. Такое чувство, будто некая сила защищала его.