Казалось, обо всех этих осколках никто не должен узнать. Однако Энма-Дай-О-сама, воспользовавшись слабостью бога магии и медицины к красивым мужчинам, соблазнил О-кунинуси и заполучил две самые важные магические книги. С тех пор Повелитель Мэйфу задался целью подчинить себе все сильные души, попавшие на Землю. Он вычислил тех, в чьи тела попали искры Древних, и решил заставить эти души работать на себя. Правда, его план в итоге провалился. Энма вычислил и собрал желанные души, но ни одна из них не стала работать на него. Даже бывшие союзники от него отвернулись. Побеждённый, с разбитым Хрустальным Шаром, вложенным в грудь вместо сердца, Энма спрятался в самой глубине вечной тьмы и ожидал своего часа, чтобы возродиться.
Такова истинная легенда о Пяти Древних. Её истинность подтверждаю я — Властитель Вне Времени, Древний бог, часть души которого выжила в теле мальчика с планеты Земля.
Тацуми Сейитиро родился двадцать седьмого декабря одна тысяча девятьсот девятнадцатого года в ещё цельном, не разбитом пополам мире. Увы, судьба этого мальчика стала горька, как листья полыни. Я отдал ему себя, превратив его в нового Властителя Вне Времени, но он не знал об этом, пока его способностями не пожелало воспользоваться зло. А я ничем не мог помочь. Я растворил себя в нём в надежде, что однажды, когда и этому миру придёт конец, новый Властитель поможет вынести семя погибающей вселенной из недр всесжигающего пламени. А если чистоты его души окажется недостаточно, то непременно сложится так, что Читающий в Сердцах придёт к нему. Так планировал я, позволяя нашей с ним сути слиться воедино. Но стало ли всё по плану моему, об этом узнать будет дано не мне, а тем, кому Древние вместе с искрами душ подарили свою бесконечность.
====== Глава 56 (часть 2). Нулевой мир ======
Предупреждение: рейтинг главы — NC-17 (присутствует много эпизодов, содержащих описание насилия).
Отца своего я запомнил весёлым, никогда не унывающим человеком. По крайней мере, таким он был в начале, когда дела в мастерской ещё шли неплохо. Три юные рукодельницы, нанятые им, занимались росписью бумажных зонтиков и бёбу* для последующей продажи. Отец же своими руками изготавливал рамы и натягивал на них ткань, прикреплял ручки зонтиков к изящным разноцветным куполам из промасленной рисовой бумаги. А я, наблюдая за работой отца и девушек, играл с кусочками золочёной бумаги и шёлка.
На втором этаже дома жила мама вместе с маленькой Ясуко. Она никогда не спускалась в мастерскую. Ей доставляло удовольствие перебирать вместе с моей младшей сестрой игрушки, петь для неё песенки, кормить и наряжать дочку в яркие кимоно. Я же чувствовал куда более сильную привязанность к отцу, именно поэтому для меня невозможно простить его за поступок, совершённый им позже.
Став старше, я узнал, что отец родился в деревне Гокаяма в префектуре Тояма. Его семья выращивала рис и разводила шелкопряда. До того, как приехать в Токио, они на протяжении нескольких лет сталкивались с трудностями. Из-за погодных катаклизмов падали урожаи, однажды от холода погибли все куколки шелкопряда, которых они держали на чердаке. Моему деду пришлось влезть в долги к более успешному и состоятельному соседу. Тот потребовал от Сабуро подписать бумаги на передачу земли в собственность, если через год долг полностью не будет оплачен. Деду не хватило тридцати йен, чтобы оплатить долг. Смешная сумма в наши дни, но по тем временам да ещё для бедной семьи из маленькой деревни это были большие деньги. Семья отца потеряла всё. С четырьмя детьми Сабуро переехал в Токио в надежде найти работу. Надо ли говорить, что об обучении отца не шло даже речи. Отец и дед перебивались случайными заработками несколько лет, живя в помещении, больше похожем на казарму, еле сводя концы с концами. В 1921 году деду удалось устроиться в недавно открывшуюся строительную мастерскую «Комацу», а двумя годами раньше повезло отцу. Точнее, семья посчитала, что ему повезло. Отец тогда работал грузчиком в токийском порту, и ему доверили доставить особый груз — дорогое фортепиано из Германии, заказанное семьёй отставного адмирала Сайто Макото. Тацуми Шуджи и не подозревал, что в тот день познакомится со своей будущей супругой — Мисаки.
Невозможно представить, чтобы девушка из обеспеченной и благородной семьи могла потерять голову из-за необразованного деревенского парня, но именно так и случилось. Судьба любит жестокие шутки. Вспыхнула искра, и сгорели оба дома… Разрушились обе семьи. Мисаки убегала из дома, игнорируя родительские запреты, приезжала в порт, ждала, пока отец окончит работу, а потом они вместе отправлялись бродить по городу. На немногие заработанные деньги Шуджи покупал своей возлюбленной цветы и сладости, сам подчас оставаясь голодным. Несколько раз они вместе срывались и уезжали, никого не предупредив, то в Киото, то на Окинаву, откуда их забирал доверенный человек, присланный отцом Мисаки. Из немногих оброненных мамой фраз, я понял, что все в семье Сайто были против их отношений. Однако дед, бабка, отец, мать и брат поначалу пытались вразумить Мисаки по-хорошему, не пытаясь давить на неё и предъявлять ультиматумы. Тем не менее, свою позицию они обозначили чётко: этот брак они никогда не поддержат. Если же Мисаки рискнёт выйти замуж за Шуджи тайно, ей придётся покинуть дом и жить так, как если бы у неё никогда не было семьи. Мисаки со слезами на глазах рассказала об этом Шуджи, но тот легкомысленно возразил ей, что не верит в подобную жестокость. «Если они тебя любят, то должны желать тебе счастья. Давай поженимся, несмотря на запрет! Поверь, увидев наши сияющие лица, семья снова примет тебя». Шуджи убедил Мисаки заключить с ним брак без праздничных церемоний и религиозных традиций, как только им обоим исполнилось двадцать. Не было ни белого кимоно, расписанного символами удачи и счастья, ни праздничных хакама и хаори. Купив лишь обручальные кольца, они вошли в мэрию и поставили свои подписи, получив на руки свидетельство о регистрации брака, и в тот же день предъявили документ семье Сайто.
И вот тогда Шуджи осознал, как сильно заблуждался. Отец Мисаки, Рэнтаро, был в ярости. Он потерял самообладание. Он кричал, топая ногами и размахивая кулаками, что никогда не примет этого брака, а потом, бросив напоследок грубое ругательство, демонстративно покинул гостиную. Мать и бабушка, обнявшись, горько рыдали, словно только что похоронили свою дочь и внучку. Через полчаса по требованию Рэнтаро, дав молодожёнам лишь некоторую сумму на первое время, приказали слугам собрать личные вещи Мисаки и выставили новобрачных за порог.
Шуджи рассчитывал, что этот брак одобрит хотя бы его семья, однако Сабуро и Тэруко тоже сильно рассердились, когда сын привёл в их тесную комнатушку молодую жену.
«Как ты мог жениться на богачке и остаться нищим?! — бушевала мать Шуджи, не стесняясь присутствия невестки. — Тебе повезло, как никому! Ты добился взаимности от внучки самого Сайто-сама! Так почему не сумел расположить к себе новую родню? Как ты мог позволить, чтобы вас обоих выгнали?! А нам что делать? Я рассчитывала, что одним ртом станет меньше, так нет! Стало ещё больше! Я уж не считаю те рты, которых вы вскоре наплодите!»
Ни слова не ответив, Шуджи собрал вещи и заработанные за последний месяц деньги и тоже покинул родителей. Первые двое суток после свадьбы молодожёны провели в пакгаузе токийского порта, потом нашли тесную, дешёвую комнатку на окраине Токио. Денег, которые им дала мать Мисаки, как раз хватило на оплату проживания за три месяца вперёд. А дальше начались трудности: Мисаки забеременела. Денег, которые зарабатывал Шуджи, едва хватало на то, чтобы кое-как сводить концы с концами. Речь уже не шла о правильном и здоровом питании, все усилия были направлены на то, чтобы не дать супруге умереть с голоду.
Именно здесь их отношения пошли трещинами, словно почва во время землетрясения. Мисаки вдруг осознала, что эйфория от влюблённости завела её в тупик, из которого никогда не выбраться. Она до последнего надеялась, что сможет вернуться домой, и всё волшебным образом наладится, но этого не случилось. Отчаявшись, тайком от мужа она рискнула приехать в дом родителей. Там она узнала от брата Киёши, что дед и бабушка недавно отправились в Корею, куда Сайто был назначен третьим генерал-губернатором. Рэнтаро и Кимико, мать Мисаки, уехали следом в надежде сделать карьеру и не прогадали. В 1920 году директором новой корейской газеты «Тона Ильбо» был назначен Сайто Рэнтаро. Брат, сжалившись над Мисаки, дал ей внушительную сумму денег и посоветовал начать жить самостоятельно, подав на развод с Шуджи. Он пообещал, что если Мисаки это сделает, он поможет ускорить бракоразводный процесс, а потом убедит родителей приехать за ней и забрать в Корею. Только ребёнка, от которого уже поздно избавляться, придётся после рождения отдать в приют.