Ясуко ушла после того, как прах мамы был захоронен на кладбище. Ни на минуту не задержалась, как и обещала. Я пытался её остановить, но она предупредила: если я начну её искать, заявив в полицию, то, прежде чем её вернут обратно, она покончит с собой.
«Я не желаю никогда больше видеть тебя», — последнее, что я услышал от сестры, когда она покидала жильё. С того дня я пал в бесконечную тьму, и мрак становился всё глубже с каждым прожитым днём.
В школе я стал отверженным. За моей спиной перешёптывались, но никто ко мне не приближался, словно я был болен чумой или проказой. Так продолжалось вплоть до летних каникул. Моя жизнь утратила смысл. Я продолжал двигаться и что-то делать лишь в надежде, что однажды Ясуко передумает и вернётся, и мы сможем поговорить. Но 13 июля 1937 года и эта надежда умерла. Из рубрики «Происшествия» в «Асахи Симбун» я узнал, что моя сестра погибла от руки некоего Кагути Каяо, в чьём доме работала прислугой с января 1937 года. По слухам, хозяин и служанка состояли в интимной связи. Каяо злоупотреблял спиртным, и однажды, пребывая в сильном опьянении, приревновал мою сестру к одному из гостей и застрелил обоих, а потом вышиб себе мозги из того же пистолета.
Свет померк. В тот день я твёрдо решил, что дальнейшая жизнь не имеет смысла. Осталось только выбрать, каким способом покинуть мир. Поразмыслив немного, я остановил свой выбор на сеппуку, и вот тогда посреди моей комнаты сгустилась тьма. Та самая, о которой говорила мама, которую я так ясно ощущал с некоторых пор в собственном сердце. Тьма приняла облик красивого черноволосого мужчины в кимоно, украшенном золотой росписью. Я протёр глаза. Нет, это был не сон, всё происходило наяву.
— Не узнаёшь? — демон усмехнулся, пользуясь тем, что я застыл от ужаса на месте. — Я подарил избавление твоей матери. Думаю, тебе следовало бы поблагодарить меня.
— Кто вы?! Вы ведь не человек?! — несмотря на то, что от страха тряслось всё тело, я продолжал говорить. — Нет, точно не человек… Значит, демон!
Он расхохотался, запрокинув голову.
— Какие вы забавные, люди. Появишься вот так перед кем-нибудь раз в пятьсот лет, а вы чушь городите. Ну, какой я демон? — он обвёл рукой вокруг своего лица. — Я Повелитель Страны Мёртвых, Энма.
И торжествующе посмотрел на меня, наслаждаясь произведённым эффектом.
— Конечно, спросишь, почему именно ты удостоился чести лицезреть меня? Отвечаю. Ты отличаешься от других смертных тем, что идеально подходишь для запланированной мною миссии. Но пока забудь об этом, сейчас я пришёл с другой целью. Я должен сообщить, что душа твоей сестры благополучно прибыла в высшие миры, искупив насильственной смертью все свои грехи, коих у неё было немного. Но вот душа твоей мамы до сих пор томится в ожидании. И знаешь почему? Судьи до сих пор не могут решить, была ли её смерть самоубийством или нет? Все согласны с тем, что Мисаки-сан вынашивала намерение покончить с собой, однако фактически на тот свет она отправилась благодаря тебе. Очень щекотливая ситуация. Я пока не высказал своего мнения, пообещав, что побеседую с тобой и лишь тогда оглашу приговор. Мой голос станет решающим. Если Мисаки-сан признают самоубийцей, она отправится в ад. Если же я скажу, что она была убита тобой, то преступником признают тебя, и в ад после смерти отправишься ты, а твоя мама сможет, наконец, встретиться с Ясуко-сан. Я решил, что спрошу тебя самого. Признаёшь ли ты себя преступником?
Отрицать не имело смысла. Наконец, я мог искупить свою вину.
— Да, — спокойно отозвался я. — Признаю. Отпустите душу мамы в рай.
Энма смотрел на меня с усмешкой.
— Хорошо, судьбу Мисаки-сан ты решил. Но как быть с тобой? В тебе заключена крохотная часть души Древнего бога. Мне она нужна для поддержания мира в стабильном состоянии, в равновесии добра и зла. Если тебя отправят в ад, герцог Астарот использует твои способности для чистого зла, и мир рухнет. Я не могу этого допустить. Однажды мир уже едва не рухнул, когда кое-кто, владеющий способностями Древних, поджёг Коива. Мне еле удалось остановить распространение огня за территорию города. Нет никакой гарантии, что твоя способность, пробудившись, не станет столь же смертоносной. А уж в руках высших демонов она точно превратится в причину Апокалипсиса.
— Что мне делать? — окончательно растерялся я.
— Выход есть. Представ передо мной на Суде после смерти, проси сделать тебя синигами. Я возьму тебя в Энма-Тё. Согласись, в любом случае — это лучше, чем ад. Ты сможешь бывать на Земле, видеть людей. И у тебя появится шанс однажды тоже попасть в райские миры. Ты ведь не грешник. У тебя есть смягчающие обстоятельства. Ты хотел избавления для своей матери.
— Ясуко никогда об этом не узнает… И не поверит.
— А ты хочешь, чтобы узнала и поверила? — он внимательно посмотрел на меня. — Хочешь, чтобы её душа перестала бояться и ненавидеть тебя? Я могу сделать и это.
И тут я вспомнил его слова: «Следующая моя услуга будет уже не бесплатной».
— Что я буду должен взамен? — спросил я.
— Сущую безделицу, — тонко улыбнулся Энма. — За все три услуги: за избавление души твоей матери от ада, за избавление от ада тебя самого и за то, что Ясуко-сан узнает правду о мотивах, побудивших тебя совершить преступление, ты должен выполнить одно несложное задание.
— Какое? — с опаской уточнил я, подозревая, что задание простым не будет. Так и оказалось.
— После инцидента на мосту Лугоу, случившегося на прошлой неделе, непременно начнутся боевые действия на территории Китая. Я предвижу большую и долгую войну. Мне нужно, чтобы ты записался добровольцем в ряды армии и отправился на фронт. Тебе ведь всё равно нечего терять, если ты собрался сегодня вскрыть себе живот? — я подавленно молчал. — Возьми, — Энма изящным движением протянул мне матовый чёрный шар. — Разобьёшь его, швырнув на землю, когда увидишь мой сигнал, а до тех пор носи постоянно с собой. Если офицеры будут спрашивать об этом предмете, отвечай, что это — талисман на удачу. Уверяю, никто его у тебя не отберёт, и ты не погибнешь на войне раньше, чем исполнишь мою миссию.
— Но что за сигнал я увижу? — недоумевал я, внимательно вглядываясь в шар. Внутри него плескалась бесконечная тьма.
— Обещаю, ты мой знак не пропустишь, — успокоил меня Энма, почти дружеским жестом положив ладонь на моё плечо. — Я рассчитываю на тебя. Запомни: судьба твоей мамы и то, простит ли тебя сестра, зависит только от тебя. Поверь, у меня есть способы начать мучить душу даже в раю. А уж те, кто окажется в аду, и подавно в моей власти. Но я не желаю, чтобы дошло до такого. Ты исполняешь часть своей работы, а я делаю свою. Договорились?
Я кивнул. Однако я тогда понятия не имел, на что подписываюсь.
Осознание пришло, когда шестнадцатая дивизия Шанхайской экспедиционной армии, в составе которой находился и я, стала стремительно приближаться к Нанкину. Внезапно видение Энмы повисло в воздухе прямо передо мной. Я наблюдал эту призрачную фигуру в шаге от себя с утра и до ночи. И даже ночью не мог спать, потому что Повелитель Мэйфу шипел мне в ухо, как змея: «Давай, разбей прямо сейчас-сс».
Не выдержав этих видений, пятого декабря я разбил шар. Чернильная тьма выползла из осколков и оплела меня. Срываясь с моих рук, с жуткими стонами, словно призраки, тощие, полупрозрачные силуэты полетели вдоль рядов войск, связывая собой остальных солдат. С моим сознанием не произошло ничего, зато я видел, как тени, выпущенные мною из магического шара, повлияли на остальных. Глаза солдат стали неживыми, словно у Повелителя Мэйфу. А потом началось то, что у меня язык не поворачивается назвать ничем иным, как адом, разверзшимся на Земле.
Принц Асака в своём обращении к армии открыто заявил: «Убивайте всех пленных», а озверевшим, потерявшим человеческий облик солдатам, казалось, только того было и нужно. Безумие началось уже на подступах к городу. Когда же мы вошли в Нанкин, спустя восемь дней, двое японских офицеров решили посоревноваться, кто первый зарубит сто человек мечом. Остальные поддержали это соревнование.
В Нанкине началась кровавая резня. Не щадили никого: ни женщин, ни стариков, ни детей. Убивали с особой жестокостью, словно вместо людей стая диких зверей ворвалась в город. Я метался среди всего этого безумия, задыхаясь, пытаясь вразумить своих недавних товарищей по оружию, остановить их. Куда там! Их глаза были мертвы и пусты, над их головами вились чёрные тени. Они были во власти магии, выпущенной мной.