— Добрый день! Я — Цузуки Асато. А вы новенький?
Представившись, я спросил о подробностях дела, которым сейчас занимаются в Сёкан, но услышал в ответ:
— Да какие там расследования, Тацуми-сан, не будьте занудой! Праздники на носу. Давайте лучше съедим вот этот прекрасный яблочный пирог, — Цузуки кивком указал на коробку, стоящую на столе, — а то от клубники со сливками я только ещё больше проголодался.
— А с нами разве не поделишься?! — возмущённо завопили другие синигами, отрываясь от игры.
— Конечно-конечно, — миролюбиво промолвил Асато.
Во всех мирах Цузуки был одинаков… Правда, тогда, до перехода, я не отдавал себе отчёта в том, что именно испытываю к нему. Мне казалось, лишь симпатию и дружбу. Остальное вспыхнуло потом, после моего личного Апокалипсиса.
Которого уже по счёту?
Ватари поступил в наш отдел в ноябре 1978 года после того, как его лаборатория в Киото в феврале того же года взлетела на воздух. Что за опыты он творил там и что делали с ним самим после того, как он попал в Мэйфу, я бы вряд ли узнал, если бы во мне не жила искра души Властителя Судеб… Впрочем, я и не знал тогда. Вспомнил лишь теперь, когда моё сознание окончательно пробудилось.
Кто бы мог подумать, что именно Ватари Ютака и был тем самым учёным, отправлявшим при жизни статьи в научные журналы, подписываясь неудобоваримым псевдонимом «Вормплацхен». Именно Ватари придумал почти половину всех запрещённых к использованию изобретений, которые Энма собрал в базу данных и запер, чтобы пользоваться единолично.
— Я был повинен в смертях нескольких десятков людей, живших поблизости от моего дома, и погибших, когда лаборатория рванула, — с горечью признавался Ватари, когда мы однажды засиделись допоздна за компьютером. — Энма-Дай-О-сама забрал у меня память по моей просьбе, но я всё равно потом залез в досье и прочитал. Многие погибли из-за моей халатности. Меня невозможно простить. Странно, что я до сих пор не в аду.
Причиной взрыва стала та самая машина времени, нестабильный прототип. На Суде Ватари сказал, что раскаивается в содеянном. Если бы у него было бесконечное время для исследований, он доработал бы ту машину, вернулся в прошлое и всё исправил. Он желал погибнуть один, но спасти остальных. Суд учёл, что убийства были совершены по халатности, а не по злому умыслу. Желание Ватари иметь бесконечное время для научных исследований было удовлетворено. Его отправили в Сёкан. Однако сначала он побывал в лаборатории при Дзю-О-Тё, управляемой сообществом учёных под условным названием «Пять Генералов». Энма хотел узнать, в чём секрет уникального мозга Ватари. Как смертный, не обладающий никакой искрой Древних, способен изобретать столь невероятные вещи?
И так уж вышло, что именно с помощью редких способностей Ватари была решена проблема того, как соединить меня с Хрустальным Шаром. Разумеется, я не знал обо всём этом, ведь моя память о жизни на Земле была отдана Энме по заключённому между нами после прихода в Сёкан контракту. А после исследований, проведённых над Ютакой, Энме пришлось, во-первых, сделать вывод, что и среди обычных людей рождаются уникальные экземпляры; во-вторых, он понял, как эффективнее всего можно управлять мной и Шаром одновременно. Выражаясь образно, Ватари стал удобным устройством ввода-вывода в живом компьютере, собранном Энмой из моего сознания и Хрустального Шара.
А я даже не догадывался, что стал одним из звеньев в цепочке событий, с помощью которых Энма планировал владеть будущей вселенной, предварительно заполучив Демоническое Око. Энма никак не мог пережить того, что в 1899 году Коноэ Кэндзиро увёл у него из-под носа абсолютный амулет. В исходном мире после пожара в Коива Повелителю Мэйфу удалось втереться в доверие к Лилиан. Он сказал, будто только ему известно, как раскрыть полную силу Ока, не прибегая к помощи духа-хранителя, но за эти сведения, которые он ей однажды откроет, Лилиан должна действовать с ним заодно. Эшфорд-сан согласилась. Она помогала Энме собирать энергию душ во время войн и природных катаклизмов, подпитывая Око. Энма рассчитывал, что наивная девушка предана ему всей душой, и в ответственный момент он с лёгкостью заберёт у неё Око, но он ошибся. Лилиан оказалась хитрее. Она не собиралась играть роль второй скрипки, даже если первой скрипкой являлся сам Повелитель Мэйфу.
Узнав о том, что её брат — лучший кандидат на роль духа-хранителя Ока, именно потому его и сделали синигами, заперев в Мэйфу, Лилиан осознала обман Энмы. Именно с того дня она втайне начала действовать по собственному плану. Воспользовавшись книгами О-кунинуси и помощью Юкитаки Мураки, преследовавшего собственную цель — возродить погибшего сына, она решила воссоздать на Земле другой вариант духа-хранителя, о котором говорило Око. Искра Разрушителя Звёзд подходила Оку не меньше, чем искра Бога Пламени. Всё это время Лилиан делала вид, будто играет на стороне Энмы. Позволив Юкитаке Мураки использовать знания из копий магических книг, она дождалась рождения Саки и Кадзутаки. Они оба появились на свет с помощью тёмного ритуала и имели с рождения сильную связь с магией, поэтому Око не сразу определило, кто из них больше подходит на роль духа-хранителя.
В конце концов, Око сообщило, что сила Кадзутаки несравнимо больше, и Лилиан сделала ставку на него. Но она понимала, что добровольно юный Мураки никогда не станет подчиняться ей. Тогда она создала условия для того, чтобы предварительно отравить его душу гневом с помощью Шидо Саки. Кадзутака стал духом-хранителем Ока, но для Энмы всё это ровным счётом ничего не значило. До тех пор, пока у него оставался в руках Хрустальный Шар, я и Ватари, он мог не опасаться Лилиан. Семя новой вселенной хранилось внутри меня, Хрустальный Шар хранил отпечатки душ, Ватари должен был обеспечить Энме беспрепятственный доступ к тому и другому. Кроме того, активировав Хрустальный Шар, пробудив моё сознание с помощью сознания Ватари, Энма запускал ещё один процесс — превращения Цузуки, тоже связанного с Хрустальным Шаром, в существо, обладающее невероятной силой всех стихий, всех шикигами, силой Золотого Императора и Бога Пламени. Противостоять этому было невозможно ни единому существу или амулету во вселенной. Согласно плану Энмы Цузуки должен был уничтожить Мураки, стать духом-хранителем Ока и передать его Энме. Против Повелителя Мэйфу Цузуки пойти не мог, так как его сознание было привязано контрактом к Хрустальному Шару. Как и мы с Ватари, Цузуки тоже стал марионеткой Энмы, крепко держащего всех нас в своих руках.
Повелитель Мэйфу не сомневался в победе, однако он просчитался в одном: Лилиан Эшфорд оказалась гораздо умнее, чем он полагал. Незадолго до августа 1999 года Лилиан догадалась о плане Энмы. Она поняла, что если заставить Цузуки, пока он ещё обладает собственной волей, разбить Хрустальный Шар, то во время Апокалипсиса ничто не помешает ей в одиночку перестроить вселенную по своему вкусу. Именно этой цели она и добивалась, придя на встречу в храм Оура Тенсюдо и шантажируя Цузуки здоровьем Куросаки-сан. Лилиан Эшфорд достигла своей цели в том мире, где родился я.
В исходном варианте вселенной.
Полностью отчаявшись, ни с кем не поделившись своей бедой, Цузуки пробрался в хранилище Энмы, вызвал двенадцать шикигами и направил их силу на Хрустальный Шар. И как только на Шаре появилась первая трещина, сила контракта Цузуки с Энмой ослабела. Всесжигающее пламя вырвалось наружу. В этот миг Лилиан переместилась в покои Энмы вместе со своим духом-хранителем и с Оком. При поддержке Цузуки Мураки и Лилиан довершили начатое: уничтожили Шар, распылив его на атомы.
В тот же миг моё сознание, как и сознание Ватари, освободилось от контракта. К нам вернулась память о жизни на Земле. Вся информация из разрушенного Шара оказалась доступной, но Энма не дал нам времени осмыслить происходящее. Он мгновенно появился перед нами и покаянным тоном заговорил.