— Я совершил много дурного, — скорбно произнёс он, — однако посмотрите на то, что творит эта безумная дама! Она вскоре уничтожит весь мир, а прямо сейчас её амулет разрушает душу Цузуки. Подумайте сами: она забрала его с собой, и никому не известно, как она теперь использует его силу.
Я был вынужден согласиться с Энмой, несмотря на все его прошлые подлые поступки. В данном случае он вёл себя здраво, в отличие от Эшфорд-сан, которая явно не понимала, что творит.
— Как мы можем остановить её? — поинтересовался Ватари. — Она разрушила Шар, а ничего, сопоставимого с ним, у нас не осталось.
— Нет, осталось, — возразил Энма. — Твоя машина времени. Ты должен успеть доработать её до того, как наступит август.
— Но что нам это даст? — всё ещё не понимал учёный.
— Я отправлю Сейитиро в прошлое. Он попробует завладеть Оком раньше, чем это сделал Коноэ Кэндзиро и отдаст его мне вместе с сохранённой в своей памяти информацией об этом мире. Да, возникнут некоторые трудности, но, думаю, мы их преодолеем.
— Самый сильный побочный эффект заключается в том, что мир разделится, — предупредил Ватари. — Да, это разделение будет скорее иллюзорным, чем истинным. Да, оно не продлится вечно, но… Сейитиро попадёт только в одну из веток рассечённого мира, полного, кстати, множества парадоксов. Мира, где каждая душа — двойник не чьей-то чужой души, а себя самой, проживающей собственную параллельную жизнь в другом измерении. Ладно, чёрт, не буду вдаваться в такие сложности, — махнул он рукой, видя, что мы с Энмой ничего не поняли. — Во второй ветке события пойдут, как здесь. Двойник Сейитиро родится только в 1919 году. Стало быть, он не заберёт Око и не будет ничего знать о событиях нашего мира. Как быть с этим?
— Миры станут асинхронными. Тот мир, в котором окажется Сейитиро, быстрее достигнет дня Апокалипсиса, — заметил Энма. — И если в этом первом мире я уже буду владельцем Ока, то чего бояться? С помощью Хрустального Шара, который ещё не будет разрушен, с помощью памяти Сейитиро и твоего уникального сознания, я объединю две ветки миров и создам третий мир. Не Око, а Сейитиро — мой главный козырь! Благодаря ему, я буду помнить себя в обоих ипостасях и знать всю информацию из этого, пропавшего для всех остальных, «нулевого» мира, незримо стоящего среди двух разделённых. Сейитиро — центральная стихия, объединяющая все другие. И даже если в обоих мирах две Лилиан Эшфорд завладеют Оком, у них не выйдет создать новый мир без Тацуми-сан. Миры замкнутся в вековой петле от точки разделения в 1899 до Апокалипсиса в 1999. И это будет продолжаться до тех пор, пока Сейитиро не явится 11 августа на мыс Шабла в момент полного солнечного затмения и не подарит своё сознание — ключ к исходной вселенной — владельцу абсолютного амулета. А до этой поры всех живых существ из обоих миров так и будет отбрасывать обратно по линии времени в точку разделения миров, если я верно понял принцип функционирования твоей хитрой машины.
— Да, верно, — вынужден был признать ошеломлённый Ватари.
— Ну, недаром же я годами изучал твои записи, сделанные ещё до смерти, — довольно хмыкнул Энма. — И даже Око не поможет, потому что ни одна из двух обладательниц амулета не будет знать о том, что миров два. Все карты в моих руках. В одном из циклов я точно добьюсь своего и объединю миры, а эта зарвавшаяся леди проиграет. Осталось зарядить твою машину энергией — поверь, я предоставлю тебе достаточное количество энергии из Мэйфу и из ада — а потом мы отправим Сейитиро на сто лет в прошлое.
Безусловно, я не доверял Энме, но Лилиан Эшфорд в то время казалась мне куда большей угрозой. Ради того, чтобы остановить её, я согласился следовать плану, правда, немного изменив его тайком от Повелителя Мэйфу.
Когда Ватари сумел доработать машину времени и зарядить её достаточным количеством энергии, я попросил его отправить меня в прошлое на четыре года раньше, к тому моменту, когда Коноэ-сан и сопровождавшие его синигами разместили алмаз внутри горы. Я планировал забрать Око из тоннеля, попробовать найти кого-то из богов, чтобы отдать алмаз им на хранение. Всё лучше, чем вручать талисман свихнувшемуся Повелителю Мэйфу или сумасшедшей леди! Ещё я думал о таком варианте: самому стать владельцем Ока, но не для власти над мирами, а чтобы не позволить никому больше даже думать о таком. И ещё у меня был самый последний отчаянный и преступный план — не позволить родиться Лилиан Эшфорд, если ничто другое не поможет.
Но всё пошло вкривь и вкось с самого начала. Я переместился на гору Тарумаэ и схватился за демонический амулет сразу после того, как синигами во главе с шефом Коноэ оставили кристалл в тоннеле под горой. Этот поступок оказался для меня роковым. Последнее, что я помню: ослепительно-яркую вспышку, а затем я потерял сознание.
Очнулся я в Мэйфу. Оказалось, что шеф Коноэ из здешнего мира услышал мой крик, вернулся к горе и нашёл меня. Почуяв, что я — синигами, он сильно удивился, но не бросил меня внутри горы, а переместил в Сёкан и показал Энме-Дай-О-сама. Тот с помощью Хрустального Шара проштудировал мою память, перекачал себе нужную информацию о «нулевом» мире и разделении миров, а остальное за ненадобностью запер с помощью сильного магического заклятья.
Когда я пришёл в себя, мне сообщили, что я недавно умер. Память мою уничтожили якобы в связи с тем, что мои воспоминания чересчур болезненны для меня, и я теперь — синигами.
В целом, Энма не солгал. Он только не упомянул, что для меня этот мир — не родной. Не сказал, что вселенных стало две, и я в этом чуждом мне мире — нерождённая душа. Также я не знал, что, владея бесконечной силой и мощью, опять позволил себе стать беспомощной пешкой в чужой игре. Правду мне предстояло выяснить только в далёком будущем, после нападения Лилиан Эшфорд на Асахину Фудзивара на свадьбе в Осаке в 1998 году второго мира.
Комментарий к Глава 56 (часть 2). Нулевой мир * Бёбу – небольшая портативная перегородка, сделанная из нескольких панелей с использованием росписи и каллиграфии, предназначенная для отделения части комнаты и организации интерьера.
====== Глава 57. Ленты и Тени ======
— Знакомься, это твой напарник, Курода Такеши, — шеф Коноэ кивнул на стоящего рядом высокого худощавого синигами. В прядях волос незнакомца, завязанных позади оранжевой лентой, встречались самые разные оттенки от светло-русого до иссиня-чёрного, из-за чего шевелюра Такеши более всего напоминала полосатые крылья удода. Сходство с птицей только усиливали длинный нос с горбинкой и карие глаза в золотисто-рыжую крапинку. — Долгое время Курода-сан работал в другом департаменте, но теперь в связи с острой нехваткой синигами Энма-Дай-О-сама решил временно перевести его в Сёкан. Судя по ответам на вопросы, которые вы оба дали незадолго до назначения сюда, ваша совместимость высока, что даёт надежду на эффективное сотрудничество. Курода-сан поможет тебе освоиться с обязанностями, Сейитиро. Надеюсь, вы сработаетесь, — похлопав нас по плечам, шеф Коноэ покинул рабочую комнату, и мы остались с Курода-сан наедине.
Глаза нового напарника изучающе оглядели меня с головы до ног. Затем он склонил голову к плечу и неожиданно вымолвил:
— Вы любите тени, Тацуми-сан?
Я задумался. Когда почти ничего не помнишь о своём прошлом, отвечать даже на самые простые вопросы весьма затруднительно.
— Пожалуй, я отношусь к ним нейтрально. А что?
— Работая со мной, вам придётся полюбить их, — он таинственно улыбнулся. Внезапно я заметил, как из его рукава выползло нечто бесформенное, не пропускающее в себя ни капли света.
Тень, словно живая, удлинялась на глазах, шустро двигаясь в мою сторону, будто многоглавая змея. Я отпрянул.
— Ну, разве же это нейтральное отношение? — Курода-сан разочарованно покачал головой. — Вы ведь боитесь.
Подозрительно активная тень втянулась обратно в рукав.
— Что это было?! — я напряжённо смотрел на место, где несколько мгновений назад находилось странное создание.
— Это мой дар, Тацуми-сан. Энма-Дай-О-сама попросил меня обучить и вас тоже. Разумеется, если получится.
Мне тогда его объяснение показалось непонятным, как и весь тот мёртвый мир, куда я попал. Никакого прошлого, очень мало настоящего, будущее за туманной завесой… Будучи взрослым мужчиной, своему напарнику я тогда, наверное, напоминал беспомощного младенца. Куроду-сан умиляло моё неведение относительно устройства Мэйфу. Однако он никогда не подтрунивал надо мной, только дружески улыбался, трепал по плечу, подмигивал, а потом говорил свою любимую фразу, с которой начинал любой наш разговор: «А знаете…» В таком ключе он поведал мне многое о Мэйфу, о демонах, об Энме и уйму разных фактов, не относящихся к нашей ежедневной работе.