Городской вокзал Хаката был объят пламенем, над крышей здания проступали видимые лишь мне очертания гибкого тела Тоды. Я пытался пробраться внутрь, но кольцо огня стало расширяться, а здание рушиться, складываясь, будто карточный домик.
— Нет!!! — кричал я, срывая голос и понимая, что безнадёжно опоздал. — Нет, Такеши-кун!!!
Только в тот миг я осознал, что учитель и напарник всё это время был моей единственной семьёй. Неожиданно я ощутил руку шефа Коноэ на своём плече.
— Смирись, — только и сказал он. — Мы синигами. И это не последняя наша потеря. Курода-сан погиб как герой. Он уничтожил тёмного мага. Уверен, его душа попадёт в рай.
Но я уже не верил в возможность попасть в рай ни для кого, и от утешений Коноэ-сан мне стало только хуже. Даже тогда я подспудно осознавал, хоть у меня и не было никаких доказательств: Энма-Дай-О-сама принёс Такеши в жертву, но я не имел на руках улик, чтобы обвинить Владыку Мэйфу.
— Почему ты думаешь, будто Энма нарочно уничтожил его? — услышал я издалека чей-то приятный, невыразимо печальный голос.
Сознание возвращалось медленно и неохотно, продолжая дрейфовать между реальностями. Я чувствовал себя больным, будто с похмелья. Глаза никак не желали открываться.
— Ририка?
— Да, я. Ты был без сознания, а сейчас понемногу приходишь в себя. Так почему ты думаешь, что в смерти Куроды-сан виновен Энма?
— Такеши подобрался слишком близко к открытию правды, — спокойно ответил я. — Он бы непременно влез в Хрустальный Шар и вытащил оттуда истину о «нулевом» мире, которую Повелитель Мэйфу не желал показывать никому, особенно мне.
— Какое задание тебе дали в тот день, когда он погиб?
— Я должен был отправиться на гору Тарумаэ и внимательно наблюдать за Коноэ-сан, который в одиночку, с маниакальной одержимостью раскапывал засыпанный тоннель, чтобы добраться до Ока. Энма приказал мне материализоваться на его глазах, если парень преуспеет, признаться в том, что я — Бог Смерти и предупредить юношу, чтобы он не трогал алмаз, ибо однажды Око уничтожит жизнь его жены. Если же Кэндзиро всё равно возьмётся за амулет, тогда моей задачей было солгать ему, предсказав смерть от рук собственной дочери и посоветовать загадать Оку лишь рождение сына. Кэндзиро всё равно взял амулет, а над моими словами лишь посмеялся, сказав, что из-за болезни матери больше не верит ни богам, ни демонам. Я видел, как Око, оказавшись в его руках, мгновенно превратилось в трёхгранный кинжал с узорчатой рукоятью, а глаза юноши сначала наполнились кровавым мраком, а потом стали того же цвета, как сейчас у тебя и Асато. Я телепортировался в Мэйфу, доложил Энме о случившемся, и это стало причиной того, что Энма в очередной раз удалил мне часть памяти, чтобы я никому не рассказал про Око. А потом Тени шепнули мне, что Такеши погибает, и я ринулся на Кюсю. Не сотри мне Энма память, я бы и сам забыл обо всём: об Оке, и о том, что пытался не допустить чьего-то рождения, увидев его смерть. После того, как Такеши погиб, я долгое время не мог прийти в себя. Каким-то образом наши души успели сродниться. Его гибель больно ударила по мне.
— А меня ты никогда не любил… Ни в прошлом, ни в будущем… Ты всегда видел во мне лишь тень Асато… или кого-то ещё, но только не меня саму.
Я распахнул глаза и рывком подскочил на месте. Лилиан сидела на корточках рядом, держа за руку.
— Прости, — прошептала она, — я видела и слышала всё, чем ты бредил, потому что постоянно прикасалась к тебе, пока ты был без сознания. Я даже не знаю, что сказать, Сейитиро. Твои воспоминания пронзили меня, вынув мне сердце… Придётся собраться с духом, чтобы осмыслить… это.
Она поднялась на ноги, шатаясь, добралась до ближайшего кресла и тяжело опустилась в него, отвернувшись от меня. Только сейчас я заметил, что её руки дрожат, но она из последних сил пытается совладать с собой.
— Ты просил у моего отца, чтобы я не родилась. Ты пытался предотвратить моё рождение, — прошептала она с болью.
— Да, но я ещё тогда не познакомился с тобой, какая ты есть сейчас! И о прошлом своего родного мира ничего не помнил. А даже если бы в тот миг воспоминания вернулись, это ничего не изменило бы. В исходном мире, откуда я родом, Лилиан Эшфорд вела себя так, что не допустить её рождения было бы самым здравым поступком.
— Ладно, забудем, — резко отозвалась она. — Ты не виноват. Но что делать дальше? Очень скоро мой двойник узнает правду, если уже не узнала. Она придёт за тобой. Ты нужен ей, чтобы в день Апокалипсиса перестроить миры. Она тебя не выпустит из рук!
Я невесело усмехнулся.
— Ты недооцениваешь мою нынешнюю силу. Вернув себе память, я теперь в состоянии запечатать твоего двойника внутри Замка Несотворённой Тьмы. Я не допущу Апокалипсиса в том виде, в котором Эшфорд-сан его желает. В назначенный день мы с Асато из моего мира и с доктором из этого мира явимся на мыс Шабла. Мураки подарит свободу своему духу-хранителю, загадав соответствующее желание. Я с помощью доставшейся мне силы Древнего бога поверну временную линию вспять, в точку, где мир разбился надвое, снова сделав его единым. Асато загадает желание изолировать и Око, и амулет синигами в безопасном месте навсегда, чтобы никто и никогда эти амулеты не нашёл. Проблема решена: вселенная восстановится без сражения.
— Но что в этом новом мире случится с Асато? — обречённо спросила Лилиан. — Ведь если отец не найдёт Око, он не придёт к маме, они не поженятся. Мы с братом не появимся на свет…
— С чего ты взяла? — удивился я. — Ваш отец узнает от Цузуки Аюми-сан об амулете, пойдёт на гору, но ничего там не найдёт. А потом всё равно вернётся к ней, пусть и с пустыми руками.
— А если его любовь возникла лишь под влиянием Ока?
— Нет! — категорически отверг я её предположение. — Кэндзиро-сан полюбил Аюми-сан до того, как нашёл алмаз. Магия Ока отравила светлое чувство твоих родителей, вмешавшись в ваши с Асато судьбы… Кидо Аяме-сан и сумасшедший художник из клиники Кьёайкай говорили, что ангелы явились на землю, но их кровь была отравлена. Они говорили о тебе и Асато! Если избавить мир от влияния Ока, вы обретёте то, что у вас отняли — свет ваших душ!
Но, слушая мои утешительные речи, Лилиан не спешила радоваться, словно подозревала подвох.
— Кроме Ока, на некоторых из нас влияет полученная волей случая после рождения искра Древних. Это так?
— Да. Внутри Асато находится осколок души Бога Пламени. В Мураки живёт свёрнутая в бесконечную точку душа Разрушителя Звёзд, и я надеюсь, что она проснётся лишь в тот момент, когда доктору удастся напитать эту жестокую часть, доставшуюся ему, любовью и состраданием, иначе Земле придёт конец. Хисока-кун и Фудзивара-сан — носители божественных искр Читающего в Сердцах и Маленькой Богини…
— А кто живёт во мне? — Лилиан выжидающе смотрела в мои глаза, но я осёкся и лишь покачал головой.
Я смотрел на неё и видел истину. Мне не нужны были никакие абсолютные амулеты. Я сам теперь являлся таким амулетом — вечным и неразрушимым, но я боялся сказать ей правду, чтобы не ранить её, и начал по привычке лгать. Нет ничего глупее такого поступка — лгать хозяйке Ока.
— Ты — душа, которую притянуло сияние Бога Пламени, и ты решила родиться его сестрой…
— Неправда, — грустно отозвалась она. — В твоих мыслях сейчас мелькнуло нечто вроде слов «пустой осколок». Объясни, что это?
— Часть Бога Пламени, наполненная достаточной жизненной силой, но не получившая его огня.
— Значит, пустышка, — она произнесла это так, что во мне содрогнулись и моя человеческая, и божественная части. — Поправь, если ошибаюсь, — продолжала она, голос её звучал бесстрастно. — Я увидела в твоих воспоминаниях кое-что… Когда в сердце Асато попала искра Древнего Бога, некая крошечная часть искры, почти угасшая, по неведомым причинам вспыхнула и обрела самостоятельную сущность. Однако эта отколовшаяся от Асато часть подобна пеплу, упавшему с горящего факела, или щепке, отскочившей от огромного костра. Если запретить Оку существовать в новом мире, меня тоже не станет?