— Ты просто боишься этой даты и в то же время ждёшь её, оттого тебе всё это мерещится. На самом деле время никуда не спешит, как и всегда.
Утаивать от Хисоки свои чувства не имело смысла. Я действительно боялся. Как существу, стоящему в центре миров, мне чересчур хорошо было известно, что нам грозит, если по каким-либо причинам мир не будет вовремя перестроен.
Пятого октября, на другой день после грандиозного совещания в доме Мураки, Ютака явился ко мне, напряжённый и пасмурный, не похожий сам на себя. Мы втроём уселись за стол, и Ватари долго молчал, поглядывая на нас, пока не решился заговорить. Он рассказал о своей беседе с моим двойником, имевшей место вчера ночью в его лаборатории.
— Я был очень осторожен, когда заговорил с Тацуми на эту опасную тему. Я взял с него тысячу клятв, что он не попытается донести на нас этому идиоту Субутаке Чи, занявшему место Энмы. С Коноэ-сан, сказал я ему, разговаривать тоже не стоит, ибо в данный момент он ничего не помнит. Мы говорили всю ночь, и, в конце концов, выслушав мои доводы, наш ответственный секретарь согласился: главное спасти миры, остальное, даже карьера и заработок, не столь важны. Впрочем, его логика мне тоже понятна: погибнут миры — дохода не видать. Так что с нашим Тацуми проблема решена. Он не будет пытаться встретиться с тобой, Сейитиро, не станет тебя искать и прекратит спрашивать у каждого проходящего мимо синигами про тебя и Ририку-сан. В нужный день он дал слово прийти в Шаблу.
— А ты говорил: он безнадёжен! — с облегчением выдохнул я. — Значит, можно расслабиться? Мой двойник теперь на нашей стороне и не станет нам мешать.
— И прирученная собака, бывает, тяпнет, — задумчиво изрёк Ютака, уткнув подбородок в сплетённые пальцы. — Но я сейчас беспокоюсь вовсе не о Тацуми-сан и возможности того, что он нас предаст, пожелав выслужиться перед новым начальством. Видишь ли… Я связался с Ютакой из другого мира. Потребовалось несколько часов и много вытрепанных нервов по причине плохой связи, но я сумел вкратце изложить Ватари последние новости. Я объяснил ситуацию с твоими воспоминаниями о прошлых жизнях, о связи между душами Мураки-сан, Цузуки-сан, Куросаки-сан и твоей. Ютака сказал, что насчёт перемещения Хисоки в нужный день в этот мир можно не беспокоиться. В день Апокалипсиса на Шабле возникнет портал, связывающий оба мира. Ватари пообещал привезти Хисоку к маяку в тот момент, когда в нашем мире наступит одиннадцатое августа. Мальчик пройдёт через портал, и мы все встретимся. Куросаки-сан не возбраняется своей энергией помогать той сражающейся стороне, которую он выберет сам. Когда закончится сражение владельцев амулетов, обе вселенные будут свёрнуты в состояние семени. С помощью твоей силы и энергии владельца победившего амулета или двух объединённых амулетов, что, правда, маловероятно, два мира возможно будет преобразовать в один новый мир, запустив его с того же момента времени, когда нулевой мир был разбит пополам.
— Да, я всё это знаю, — спокойно отозвался я. — Но в чём тогда трудность? И что беспокоит тебя?
— Трудностей три, Сейитиро. В наших вселенных время течёт по-разному, и нам с другим Ватари придётся постоянно держать связь, чтобы я мог сообщить ему о приближении важной даты. Ему придётся отвезти Хисоку в Шаблу заранее и придумать нечто, чтобы мальчик провёл несколько дней на маяке, иначе у него есть все шансы пропустить нужный момент. Но это половина беды. Передатчики часто ломаются, связь обрывается. Вдруг я не сумею вовремя сообщить другому Ватари о том, что одиннадцатое августа приближается? И есть ещё одна неприятность, с которой придётся что-то делать: Фудзивара-сан. Если она действительно частичная реинкарнация Маленькой Богини, ей тоже придётся приехать в Шаблу и взобраться на маяк.
— Нет, — простонал Хисока. — Нет, нет! Она не связана ни с нами, ни с амулетами.
— Ещё как связана, — беспощадно вымолвил Ватари, — и тебе об этом хорошо известно! Вас пятеро, вы находитесь на Земле, и каждый, — он со значением поднял указательный палец вверх, — каким-то образом вмешался в судьбу владельцев абсолютных амулетов. У Тацуми в груди сияет хреновина с пятью лучами… прости, друг, но я не знаю, что это такое, и другой Ютака тоже не в курсе, — извиняющимся тоном пояснил Ватари, — да и ты сам, я смотрю, не больше нашего в этом соображаешь! Так вот в «Жизнеописании миров» чётко говорится про пять стихий. Можно это понимать как встречу во время солнечного затмения в том месте, где это явление лучше всего наблюдается. При этом открытое небо представляет собой стихию воздуха. Кроме солнца есть некий свет, пусть и искусственный, олицетворяющий стихию огня, поблизости имеется море — стихия воды, и под самым носом берег — стихия земли. Всем этим условиям, бесспорно, отвечает болгарский маяк Шабла на побережье Чёрного моря. Однако подумайте и о другом толковании отрывка. Пятеро Древних не могут ли соответствовать пяти стихиям?
— Возможно, — задумался я.
— Вот и я так думаю. Ты, Сейитиро, — эфир, ибо стоишь между мирами, Фудзивара-сан — земля, дарующая своими способностями исцеление страждущим, Куросаки-кун — воздух, способный проникать в чужие души. Мураки-сан — вода, ставшая льдом, но способная от силы пламени Цузуки-сан превратиться снова в воду. Вы должны прийти все вместе! Таким образом, Фудзивара-сан должна присутствовать тоже.
— Она просто обычная девушка! — Хисока вскочил, сжимая кулаки. — Она не хотела обладать этими сверхспособностями! Что если она погибнет во время сражения? С кем останется Моэка-тян?
— Вот у вас и появилась миссия, юноша, — Ватари тепло взглянул на Хисоку. — Придя на маяк, вы с вашим двойником возьмёте под защиту Фудзивара-сан и не допустите её гибели. Но прийти она должна, и вы сами это отлично знаете.
Хисока рухнул обратно на стул, а я мягко притянул его к себе, чтобы успокоить.
— И я, и Лилиан, и Асато — мы все будем защищать Асахину. Мы придумаем что-нибудь. Она придёт, но не пострадает в битве. Даю слово.
— Она впутается из-за меня, — Хисока сжался в моих руках. — Ей нельзя туда…
— Мальчик, — Ватари осторожно коснулся руки Хисоки, — подумай сам: в тот день никто в двух мирах не будет в безопасности. Как только вы начнёте сражаться, миры накроет тьма. Не лучше ли присутствовать в гуще битвы и понимать, что происходит, чем сидеть у себя дома и со страхом смотреть на чёрное небо со всполохами молний?
— Моэке придётся смотреть на это, пока мама будет далеко и к тому же в огромной опасности!
— Пусть она даст дочери и мужу защитные амулеты, — посоветовал Ватари. — Она это сможет. Пусть сплетёт нечто такое, что охранит Моэку и Нобору-сан от зла… До возрождения нового мира. А потом вы снова встретитесь и сможете гордиться собой. Ведь вы спасёте всех детей в мире!
Прозвучало чересчур пафосно, даже я заметил это. Хисока недоверчиво посмотрел на Ватари и быстро вытер влагу с ресниц.
— Я поговорю с Асахиной, но не сегодня.
— Да, безусловно. Нам всем надо отдохнуть, — Ютака встал с места. — Я возвращаюсь в Сёкан, чтобы наблюдать за Тацуми и придумать нечто, способное стабилизировать работу передатчика. Если что-то случится…
— Мы сообщим, — клятвенно пообещал я.
Ватари ещё раз взглянул на меня, потом на Хисоку.
— Не падайте духом, — только и сказал он, исчезая.
Впервые он не улыбнулся и не пошутил, уходя. От этого мне почему-то стало очень неспокойно.
Вопреки ожиданиям, уговорить Асахину на поездку в Шаблу оказалось несложно. На следующий день Хисока позвонил кузине и в разговоре с ней предложил, будто невзначай, отдохнуть несколько дней на черноморском побережье в будущем году.
— Сейитиро и я будем много работать! — поклялся Хисока. — За год мы непременно наберём нужную сумму. Свозишь Моэку-тян погреться на солнышке. Как ты на это смотришь?
— Но почему так далеко? — смутилась Асахина. Я всё отлично слышал, поскольку по моей просьбе Хисока включил громкую связь. — Везти ребёнка за тридевять земель, когда рядом есть Окинава. И потом это очень дорого!
— Поверь, есть способ долететь практически бесплатно.
— У Тацуми-сан кто-то из родственников работает в авиакомпании и сможет сделать большую скидку?