Я переместился домой. Хисока с тревогой смотрел на меня, будто ожидая, что я сейчас скажу ему нечто горькое и неприятное, но я лишь промолвил:
— Я что-то замёрз. Надо принять ванну. А потом… посидим вместе за столом, если ты не против?
Хисока охотно кивнул, заметно оживившись.
— Я подготовлю для тебя полотенце и поставлю чайник.
Он ничего не спросил о нашем разговоре с Асато, даже когда мы лежали в постели, наслаждаясь теми невинными ласками, которые он вытребовал для себя до наступления совершеннолетия.
— В другом мире, когда я повзрослею, ведь ты решишься зайти дальше? — наконец, спросил он, раскинувшись поверх моего удовлетворённого, расслабленного тела и целуя меня в ямку между ключицами. — У нас будет остальное?
— Вне сомнений, — ответил я. — Но сейчас не думай ни о чём. Засыпай.
— Завидую ему, — внезапно беззлобно выпалил Хисока и пояснил в ответ на мой напряжённый взгляд. — Имею в виду Асато. У вас-то точно было всё! Было?
Я неопределённо качнул головой.
— Знаю, что да, — с обидой промолвил он. — Его ты не останавливал… Чертовски несправедливо, что я самый юный из всех! Из-за этого ты не позволяешь мне столько всего… И почему, воплощаясь на Земле, я не нашёл тело постарше?
Я рассмеялся, медленно проведя рукой по его обнаженной спине.
— Не промахнись в новом мире. Приди ко мне в облике тридцатилетнего брюнета.
— Фу! Настолько старым я быть не хочу! — возмутился Хисока.
— Значит, по-твоему, я старый? — я пощекотал его.
Хисока скатился на край кровати, поджимая под себя ноги и давясь хохотом.
— Прекрати!
— А ты перестань дразнить меня фантазиями, которым настанет время в лучшем случае через год.
— Сейитиро… Если Апокалипсис вдруг не грянет или его как-нибудь мимо пронесёт, давай в следующий мой день рождения сделаем одну вещь… Исключительно невинную.
— Какую? — с интересом спросил я.
И тогда он прошептал мне на ухо такое, от чего моё лицо стало цвета тех самых осенних листьев в парке Мино.
— Круто, правда? — с энтузиазмом закончил Хисока, подняв вверх большой палец. — Думаю, тебе понравится!
Я подавился словами и не нашёлся, что ответить. Видимо, я чересчур старомоден. Придётся поработать над этим, чтобы Хисока не заскучал со мной.
Как и он, я до последнего надеялся, что Апокалипсис «как-нибудь пронесёт».
Надежды не оправдались. Более того, всё пошло не по тому сценарию, который был нами запланирован, но до этого случилось ещё много разных событий.
По просьбе Ватари мы с Лилиан вплоть до последней недели декабря пытались определить местоположение второй искры Мастера Амулетов, пропавшей во время завершившегося трагедией эксперимента Мураки с Каэдэ-сан. Я никогда бы не подумал, что для меня это будет так трудно. Казалось, доставшаяся мне сила способна на всё, но даже яркая мистическая звезда, расцветшая в груди, не способна была дотянуться туда, куда пропала часть души Маленькой Богини.
— Она внутри Фудзивара-сан, — неожиданно выдохнула Лилиан как-то раз, отпуская сжатую рукоять кинжала. — Точнее, теперь её фамилия — Киёкава, насколько мне известно.
— Это достоверная информация? — я напряжённо смотрел на Лилиан.
— Да. Мы всё это время не там искали. Когда Киёкава-сан в страхе активировала свой Дар во время нападения на неё моего двойника в Осаке, вторая искра, ещё не обретшая нового владельца, ощутила родственную энергию, телепортировалась к храму и проникла в тело девушки. Никто этого не заметил, поскольку всё внимание было сосредоточено на тебе и другой леди Эшфорд. Можешь не беспокоиться, скоро эти две искры станут одним целым.
— Значит, если я приведу Асахину в Шаблу, — начал Хисока, сидевший рядом со мной. —Этого будет вполне достаточно?
— Да, — сдержанно подтвердила Лилиан. — В её теле обе искры. Маленькая Богиня стала целым существом, в отличие от остальных… И вот ещё что, — Лилиан повернулась к Хисоке, — вы с Сейитиро задумали телепортировать Нобору-сан, Моэку и Асахину на маяк. Этого делать нельзя. Безусловно, без мужа и ребёнка Киёкава-сан никуда не согласится перемещаться ни теперь, ни в следующем году, однако младенец может не выдержать телепортацию. Не забывайте, на данный момент Моэка снова стала обычным ребёнком. У неё нет дара Маленькой Богини. Я бы посоветовала другое. Давайте я оплачу путешествие для вас четверых. Куросаки-кун, вы с кузиной, Моэкой и Нобору-сан улетите в Болгарию девятого августа, на пару дней раньше затмения. Я забронирую отель, и к нужному моменту вы уже будете там, осмотритесь и устроитесь на месте. Тебе останется лишь под благовидным предлогом привести Асахину на маяк одиннадцатого августа, оставив Моэку под присмотром Нобору. Мне кажется, это лучшее, что можно придумать. Сейитиро останется в Асакуса. Мы с ним переместится в Шаблу за час до начала затмения, проконтролировав, чтобы и Мураки с Асато-кун оказались там и чтобы печать с портала Замка Несотворённой Тьмы была вовремя снята. Как вам такой план?
Мы согласились. Разумно было не пугать заранее людей, никак не связанных с магией.
— На маяке, — продолжала Лилиан, — с помощью Ока, Теней и амулета синигами мы окружим Киёкава-сан тройным барьером. Думаю, для усиления защиты Асато-сан может вызвать кого-нибудь из своих шикигами. Такой барьер, как мне кажется, не пробьёт никто: ни мой двойник, ни герцог Астарот, ни Энма, случись ему всё-таки туда явиться. Я прочту заклинание, Киёкава-сан впадёт в глубокий сон до конца сражения. Когда всё закончится, мы пробудим её.
Предложение Лилиан выглядело здраво, и мы его одобрили.
— Тогда… Счастливого Рождества! — пожелала Эшфорд-химэ, исчезая.
— Она всё ещё недолюбливает меня, — сделал вывод Хисока.
— Нет. Она волнуется за будущее, только и всего.
— Она тебя любит, — это было следующее, что я от него услышал.
— Знаю, — рассеянно отозвался я.
— Нет, не знаешь! — рассердился вдруг Хисока. — Ты думаешь, что между вами когда-то случилось, быльём поросло, а для неё это не так! Она мечтает встретить в новом мире парня, похожего на тебя. Но она никогда не загадает это желание, потому что для неё важнее освобождение брата от власти Ока. Она опять пожертвует своим счастьем! Не пожелает то, что нужно именно ей!
Его слова ударили меня в самое сердце.
— Обещай, Сейитиро, мы придумаем что-нибудь, и всем в новом мире станет хорошо.
— Мы постараемся, — сказал я, всерьёз задумавшись о том, как разумно перераспределить желания между владельцами амулетов и их хранителями, чтобы сбылись не только мечты о мире, но и о личном счастье каждого из нас.
Рождество мы отмечали в Осаке, в гостях у Асахины. Нобору-сан долго всматривался в нас с Хисокой, а потом, воспользовавшись тем, что его жена ушла хлопотать на кухню, подсел ко мне и вполголоса промолвил:
— Я даже не буду спрашивать, как вас угораздило, ибо сам тоже хорош: влюбился в чужую невесту, вовлёк её в близкие отношения до свадьбы, едва не потерял и её, и дочь из-за того, что по молодости и глупости связался не с теми людьми. Но вы двое… У вас совсем другая ситуация! Со временем вам всё труднее станет скрывать от общества ваши отношения. Вы готовы к этому?
Я поперхнулся рисом. Хисока чуть не выплюнул на скатерть чай.
— Как вы узнали?! — опешил мой малыш.
Нобору грустно улыбнулся.
— Вы так и норовите друг к друг прикоснуться. И делаете это очень по-особенному… Как тут не заметить! Асахина знает? — внезапно спросил Нобору, обращаясь к Хисоке.
— Да, — сдавленно отозвался тот, краснея. — Но я не думал, что узнаете вы.
— И что плохого в этом? — удивился Нобору, глядя на Хисоку своими внимательными чёрными глазами. — Боялся, что я не пойму? Буду осуждать? И это после того, как ты помог Асахине выбраться из проклятого дома господина Нагарэ и постоянно защищал меня перед остальными? Я же всё знаю. Без тебя Асахина не решилась бы убежать. Ты поддержал её, и за это я всегда буду тебе благодарен. Меня беспокоит другое, — тут Нобору совсем с другим выражением лица посмотрел на меня. — Вы-то старше, и вы должны понимать все последствия таких отношений.