— Не то слово, — согласился Цузуки. — Жуть что было. Вместо празднования случился семейный скандал. Мать Сакурайджи-сан продолжала настаивать на свадьбе, тогда Кадзу сознался в наших с ним отношениях, а Сакурайджи-сан добавила, что её бывший муж из прошлой жизни — это Юкитака Мураки-сан. Соответственно, к Кадзу она может испытывать лишь материнские чувства, ведь её нынешний жених — на самом деле погибший сын из прошлой жизни, переродившийся благодаря усилиям деда.
На мгновение я потерял дар речи. Цузуки, заметив это, продолжил рассказывать, вероятно, в надежде, что дальнейшее повествование выведет меня из ступора.
— Госпожа Мураки разгневалась и на Укё, и на Кадзу, и на меня заодно. Назвала нас с Кадзу теми, кто мы есть, но от неё это как-то обидно прозвучало. Я думал, Мураки-сама нас убьёт, хоть это и невозможно по причине нашей связи с амулетом, но он выглядел так, что точно смог бы. Госпожа Мураки и госпожа Сакурайджи долго плакали, обнявшись. В итоге все покинули дом Кадзу, а мы остались одни. Хотя нет. Ория Мибу-сан ушёл последним, пожелав нам счастья. Хороший он всё-таки человек и в том, и в этом мире!
— А как у вас… с доктором? — я сдержанно кашлянул, вопросительно взглянув на него.
Лицо Асато приняло мечтательное выражение.
— Знаешь, Сейитиро… А я счастлив! Если бы не этот проклятый Апокалипсис и не куча людей, чья судьба всё ещё тяжела, я бы остался жить в этом мире. Ведь я нашёл то, что всегда искал.
— Я бы тоже остался здесь, — задумчиво заметил я. — Ведь и я нашёл самое главное. И я очень хочу, чтобы это сохранилось в будущей жизни.
Я поймал себя на том, что внутри меня больше нет ревности к Мураки. В моей и Асато жизни, наконец, взошло солнце, и только от наших совместных сил теперь зависело, чтобы новый мир не покрыла тьма.
За оставшиеся до августа месяцы я понял, как немного мне надо для счастья. Улыбка Хисоки, наши прогулки, чтение по вечерам возле лампы, рассказы об успехах в школе и даже его странные эксперименты в спальне, заставляющие меня краснеть, стали неотъемлемой частью счастья.
Каждый день мы узнавали друг о друга в разговоре какие-то новые мелочи и подробности прошлого, и все эти детали только прочнее связывали нас. Я и не думал, что можно так глубоко проникать в чьё-то сердце. Мы шли по этому пути, словно по неизведанным тропинкам в диких горах, радуясь ярким ликорисам так же сильно, как скромному омежнику.
Однажды — кажется, это было в марте — Хисока сам попросил, чтобы я привёл к нему Асато в ночь новолуния и оставил их наедине. Я не знаю, о чём они говорили в течение тех сорока минут у меня на кухне, но с того дня все новолуния мы проводили только вместе. Хисока с большим теплом стал относиться к Цузуки из этого мира, сказав, что он — один из лучших людей, которые ему встречались.
Он рассказал о том, что, оказывается, Орито-кун тоже был эмпатом, только тёмным. А, став магом, благодаря покойному Ваде-сан, приобрёл ещё и телепатические способности. Таким образом, часто прикасаясь к Хисоке, он с лёгкостью узнал код от сейфа и заставил служанку выкрасть деньги, накачав её лекарствами и прочитав над ней одно из продиктованных ему Вадой заклинаний.
Я также узнал, что фальшивые документы, по которым Асахина и Хисока скрывались в Ниигате в девяносто седьмом году, были изготовлены другом Нобору, но если бы не особые способности бывшей Фудзивара-сан, её и Хисоку вскоре бы поймали. Однако девушка постоянно делала защитные амулеты для себя и брата, только поэтому они смогли так долго прятаться от полиции.
— Я не вынесу, если с ней что-нибудь случится, — так завершил свой рассказ Хисока. — Мы непременно должны её защитить!
— Мы защитим и её, и обе вселенные, — снова пообещал я, в очередной раз с содроганием подсчитывая, как мало времени уже осталось до самого ответственного момента.
Мне тогда казалось, что мы сделали всё, обезопасили свой план со всех сторон, обсудили мельчайшие детали и многочисленные запасные варианты много раз. И всё же даже с нашими способностями всего предвидеть мы не смогли.
Спустя девять месяцев и двадцать два дня в Шабле солнечное затмение началось в двенадцать сорок пять по местному времени. В Токио в это время был вечер. Мы с Лилиан находились у меня в квартире, собираясь с минуты на минуту переместиться к подножию маяка, чтобы встретиться там с Ватари, другим Тацуми и другим Хисокой. Мой малыш в данный момент уже находился на территории черноморского курорта с Асахиной. За три дня до затмения они отправились туда на самолёте по заказанным Лилиан билетам для всей семьи Киёкава.
Осталось дождаться сигнала от Мураки о том, что и он тоже готов к перемещению, но доктор почему-то задерживался. Зазвонил мобильный. Я торопливо поднял трубку.
— Непредвиденные обстоятельства, Тацуми-сан, — услышал я усталый голос. — Боюсь, мне придётся немного задержаться. Начинайте без меня.
— Как это — без вас?! — возмутился я. — Что может быть важнее, чем…
— Конец света? — помог он мне, подсказав правильный вопрос. — Ну, например, важнее найти способ за оставшийся час пятьдесят шесть минут убедить окружившую мой дом полицию, что я не имею отношения к убийствам девушек, совершённым другим Мураки в прошлом году.
— Что?!
— Я окружён, и от меня требуют сдаться.
— Так воспользуйтесь амулетом! — рявкнул я.
— Всё не так просто. Видите ли… Если я воспользуюсь рубином, чтобы обмануть полицию и сбежать, то, по словам того же рубина, это будет расценено в общем мировом балансе совершённого мной как тёмный поступок. Моя душа сольётся с душой другого Мураки, а мой амулет перейдёт на сторону тьмы сегодня, Тацуми-сан, и тогда моё сражение против Эшфорд-сан из другого мира станет неактуальным. Око подчинит себе амулет синигами по принципу тьмы, и я, став союзником нашей милой леди, накрою этот мир большим ядерным взрывом. Или чем-то вроде того.
— Стало быть, полиция вокруг твоего дома — это дело рук Лилиан? — спросил я с колотящимся сердцем.
— Да, — подтвердил доктор, — и сама знойная леди стоит возле меня, — в трубке фоном проскочил короткий, едкий смешок Эшфорд-сан. — Каким-то образом она ухитрилась раскрыть полную силу Ока, даже находясь в заточении между мирами. И ещё сейчас у меня в гостях возродившийся Энма с восстановленным Хрустальным Шаром. Зашли навестить по старой дружбе. Как я понял, они сломали удерживавшую их в Замке Несотворённой Тьмы печать и пригнали сюда полицию, снабдив их уликами против меня. И всё это провернули менее чем за пару часов после своего освобождения.
— Где Асато? — не на шутку разволновался я.
— В одной из машин, окруживших мой дом. Сопровождает своё непосредственное начальство во время задержания особо опасного преступника. Я не могу приказать ему напасть на своих же коллег, это тоже будет расценено как тёмный поступок. Видите, на стороне света подчас оставаться очень непросто!
— Нет! — перед моими глазами всё закачалось. — Выбирайтесь оттуда! Любым способом. Просто уходите. Эшфорд-сан наверняка лжёт.
— Амулет утверждает, что нет.
— Всё равно! Телепортируйтесь и заберите с собой Асато.
— Погодите, — стоящая рядом со мной Лилиан взяла из моих рук трубку и начала говорить вместо меня. — Ничего не делайте, Мураки-сан. Я прикажу Оку вытащить вас и Асато, а полицейские всё забудут.
— Вы не понимаете, подобный поступок утянет и вашу часть амулета на сторону тьмы. Миры всё ближе, они почти слились! Нет разницы между тем и этим миром. И для вашего Ока, и для моего рубина я и мой двойник — это одно и то же! Граница между нами — это тонкая полоса наших светлых поступков, в то время как противоположная сторона поглощена тьмой. Но если вы поможете серийному убийце избежать правосудия, вас поглотит тьма… Эшфорд-сан намеренно загнала нас в ловушку, чтобы нарушить магический баланс света и тьмы. Она ждёт, что или вы, или я совершим преступление, пусть и против воли. Если мы сделаем шаг навстречу тёмной стороне наших амулетов, она…
— Объединит Око с вами либо со мной, так как времени на исправление и возвращение к светлой стороне уже не осталось, — мёртвым голосом отозвалась Лилиан, глядя на меня так, словно прощалась. — Я понимаю. Но знаете что, Мураки-сан… Вы и Асато… Оставайтесь светлыми! Пусть тьма будет только на мне. Я приказываю, — начала она говорить, обращаясь к Оку, — сотри память всем полицейским, собравшимся возле дома Мураки-сан в Сибуйя. Пусть они забудут, зачем приехали, а Цузуки-сан и Мураки-сан немедленно перемести сюда.