— Ририка сотрудничала с Энмой?! — ужаснулся я.
— Да, — послышалось в ответ. — В исходном и в твоём мирах, если верить Тацуми-сан. Получив от отца Око, Ририка не представляла, что с ним делать. Энма, втайне от Кэндзиро-сан, явился к ней, прежде чем твоя сестра успела покинуть Японию, и предложил сотрудничать. Он поклялся, что поможет ей справиться с амулетом, обещал заставить Око раскрыть полную силу. Разумеется, он лгал. Его задачей являлось подчинить себе твою сестру, чтобы она не вздумала сопротивляться ему в день Апокалипсиса. Забирая к себе твою душу, Энма отлично понимал, что тем самым уничтожает единственную возможность для Ририки раскрыть полную силу Ока. Он собирался прибрать к рукам и тебя, и её, поймав каждого из вас в ловушку. Ненадолго Повелитель Тьмы преуспел. Твоя сестра согласилась стать его союзницей и помогать ему наполнять Око энергией воспоминаний умирающих людей во время катастроф, военных и природных катаклизмов. Ририка поначалу была уверена, что раскрыть силу Ока можно только так, и без помощи Энмы ей не обойтись. Но Энма не рассчитывал, что Око, став сильнее за счёт поглощения энергии страдающих душ, спустя десять лет откроет своей хозяйке секрет создания другого духа-хранителя, раз уж главный хранитель в твоём лице потерян. Именно тогда Лилиан, по совету Ока, ничего не сказав Энме и продолжая притворяться его союзницей, отдала копию книги О-кунинуси Юкитаке Мураки-сан и начала собственную игру, о которой Повелитель Тьмы узнал слишком поздно: в день, когда Мураки Кадзутака-сан после многочисленных неудачных попыток всё-таки родился. Убить нового духа-хранителя стало нелёгкой задачей, ведь он нёс внутри себя осколок души Разрушителя Звёзд. Ещё чуть позже Энма всеми силами противился тому, чтобы Ририка стала независимой и заполучила душу доктора… Энма желал уничтожить потенциального хранителя амулета раньше, чем условие контракта Мураки-сан с Ририкой исполнится. В какой-то момент Повелитель Мейфу стремился совершить убийство твоими руками, но он проиграл. Уже не имеет значения, по какой причине доктор из твоего мира согласился подчиниться Ририке, но нежеланное для Энмы-Дай-О-сама событие свершилось. Явным же неповиновением приказам Энмы со стороны Ририки стало то, что воспоминания убитых в Европе лордом Эшфордом людей она забрала себе, а не отдала ему. Она проигнорировала данный ей шанс примириться с Владыкой Мира Мёртвых после того, как Энма для вида простил ей то, что она привела тебя тайком в его покои и помогла увидеть ваш с Энмой старый контракт, стёртый из твоей памяти, а заодно сама узнала любопытную правду из сопутствующих документов. Ририка выяснила, что Энма никогда не рассматривал её ни как серьёзного врага, ни как ценного союзника. Он всегда делал ставку лишь на тебя, а Ририка являлась для него наивной девочкой, которую Повелитель Мэйфу надеялся легко обвести вокруг пальца. Это оказалось сильным ударом по самолюбию Ририки. С другой стороны, твоя сестра точно так же пользовалась могуществом и советами Энмы, когда ей это было выгодно, и предала его сразу, узнав, что способна обойтись без него, заполучив в своё распоряжение душу Мураки-сан. Не жалей их, Асато! Они оба стоят друг друга. А твой сон, как ни горько это признавать, равно как и мой, могут сбыться. Ририка-сан однажды стала союзницей Энмы, значит, она вполне может поступить так снова. Выбравшись на свободу из заточения в Замке Несотворённой Тьмы, они с Повелителем Мэйфу, конечно, снова станут противниками, но это никак не облегчит нашего положения. Нам надо быть начеку и дать им отпор, как только они сломают барьер, раз уж через сны мы предупреждены. И я надеюсь, мы оба будем и дальше видеть сны, чтобы успеть предпринять меры. Даже хорошо, что такое происходит! Кроме того, с недавних пор я заметила: чем ближе мы подходим ко дню Апокалипсиса, тем большую силу набирает Око… Мы с Асато ничего для этого не делаем, стало быть, делает та, другая, находясь за барьером.
Я залпом выпил остывший кофе, пожалев о том, что это — не сакэ, и проглотил целиком пирожное с миндальной начинкой.
— И в чём выражается эта сила? — спросил я.
Не стоило спрашивать, но я не удержался!
— Я могу видеть через Око не только события нашего мира, но и то, что произошло в первом мире. Око показывает даже случившееся в отдалённом прошлом. Ведь амулет существовал уже тогда, когда ещё мы не родились.
Моё сердце замерло, и в нём возродилась невозможная надежда.
— Если ты прикажешь, Око покажет прошлое первого мира мне?
Ририка кивнула. И тогда я произнёс то, чего говорить не следовало:
— Я бы очень хотел увидеть родителей… живыми.
Наверное, не стоило просить о таком… Но я не колебался ни мгновения. Перед моими глазами замелькали эпизоды, о которых я не смог бы узнать никаким иным способом, даже если бы прожил вечность.
— Кайоши, прости! Сожалею, что амулет не помог. Видимо, твоя болезнь углубилась, или у меня теперь недостаточно сил. Я больше ничего не могу сделать… Не выходит, как раньше.
Аюми отвернулась, прикрывая руками слегка округлившийся живот, словно желая защитить нерождённого малыша от дурного глаза. В нежно-голубом кимоно, недавно подаренном мужем, она выглядела настоящей красавицей. Исхудавший мужчина с бледной почти до синевы кожей, с запавшими глазами, стоявший напротив, не мог оторвать от молодой женщины восхищённого взгляда. Как он сожалел в такие мгновения, что родился неполноценным и с отрочества способен внушать всем лишь жалость, но не любовь!
— Да, нельзя излечить, нельзя, — опустив голову, пробормотал он. — Но если бы я был здоров, то женился бы на тебе! — неожиданно возвысил голос Кайоши. — Это он сделал тебя слабее, Аюми-тян… Он не заслуживает тебя, потому что его душа полна тьмы. У него глаза демона! Каждый день его магия отравляет твою душу. Твои дети должны были родиться ангелами, но станут демонами, как и он. Ты желаешь им такой судьбы?
— Уходи, — молодая женщина отвернулась. — Просто — уходи.
— В тебе тоже есть сила, — не унимался безумец. — А он ослабляет тебя… Неужели боги не открыли тебе, кто твой муж? Сокрытое от обычных людей, боги открывают таким, как мы. Аюми-тян, ты прекрасно знаешь, что тебе надо бежать от него так далеко, как сможешь! Или проси, чтобы он отрёкся от кинжала раньше, чем ваши дети родятся на свет. Всё зло таится в кинжале… Если Коноэ-сан сможет это сделать и очистит душу, значит, истинно, любит тебя. Если не сделает — покинь его немедленно, иначе судьба твоих детей станет горше яда, отравившего твою кровь!
— Убирайся, — Аюми расплакалась. — Вы все словно сговорились… Я люблю Кэндзиро-кун. И никогда не покину его! Я не могу заставить его отречься от амулета, который он добыл, рискуя жизнью. Это важный для него оберег!
— Отец Антоний был прав, отказавшись венчать вас. Вы бродите во тьме и не желаете очистить души, а коли так… — Кайоши небрежно стряхнул с руки браслет, собранный из разноцветных камней и речных ракушек.
Аюми подобрала амулет и резким движением разорвала нить. Бусины раскатились по траве. Безумец с горечью посмотрел на молодую женщину, чьей любви желал, но не мог получить, резко развернулся и ушёл прочь.
— Это был художник, рисовавший их портреты? — глухо спросил я. — Тот самый, закончивший свои дни в клинике Кьёайкай?