— Откуда?! — я рассмеялся.
— Ты синигами, Асато, и мы встречались много раз. В другом мире. В нашем с тобой мире.
В меня ни при жизни, ни после смерти ни разу не попадала молния, но вот сейчас я ощутил, как огонь взорвался над головой, и эта оглушающая волна, прокатилась от головы до пят, заставив задрожать каждую клетку.
— Кто вы на самом деле?! — вырвалось у меня.
— Садись, — голос Хакушаку-сама больше не дрожал и не казался хриплым. Он совладал с собой, чего я не мог сказать о себе.
Маска и перчатки подплыли к стулу, расположенному ближе всего к тому месту, где сидел сам Граф. Перчатки легли на спинку стула, и тот отодвинулся. Меня всё ещё трясло. В голове опять всё перепуталось.
— Я сам налью тебе чай, — чайник изящно взлетел в воздух, удерживаемый одной из перчаток, наклонился носиком над моей чашкой и начал медленно наполнять её. Аромат фруктов и вина усилился. — Это «Да Хун Пао» — «Большой красный халат», — пояснил Граф. — По моему приказу его купили на аукционе. Не стану озвучивать стоимость, а то покажется, будто я хвастаю гостеприимством и превозношу свои заслуги. Этот чай произрастает в Китае в провинции Фуцзянь около монастыря Тяньсинь со времен правления династии Цин почти четыре века. Каждый год с шести кустов, растущих возле монастыря, собирают около четырёхсот граммов чая. Каждая почка в момент сбора покрыта красной оболочкой, словно одета в халат… Это красиво, Цузуки-сан. Чай слегка горчит, но у него сказочный аромат, раскрывающийся постепенно, если пить не спеша. Ты многое потеряешь, не попробовав такое чудо.
Я стоял, не зная, как вести себя дальше — развернуться и уйти, чтобы не выслушивать весь этот бред, или всё же попытаться докопаться до истины. Желание понять, какую игру затеял Граф, возобладало. Я медленно дошёл до стула и сел.
— Я люблю его. Больше, чем следовало бы, — промолвил Граф, подвигая мне чашку. — Он чересчур дорог, но, привыкнув, отказаться тяжело.
— Довольно морочить мне голову! Что вы затеяли?! — напрямую спросил я. — Боюсь спрашивать: как вам удалось проникнуть в этот мир и заменить собой здешнего Графа?
— Через сознание моего двойника, — отозвался Граф, возвращаясь на своё место. Перчатки легли одна на другую. Маска склонилась к перчаткам, и я всей кожей ощущал, что на меня смотрят. Нет, любуются. — Машину времени не удалось починить ещё раз. Я отчаялся, Цузуки-сан… Чуть с ума не сошёл! Что мне оставалось? Наш родной мир и так на грани. Я подумал, рухнет он днём раньше или днём позже — не имеет значения. В том мире я почти мёртв. Умер, когда ты сбежал. А сюда меня притянула ниточка из сознания другого Хакушаку. Он увидел твоё фото, и с ним случилось то же, что некогда со мной: ты вдруг стал самым важным. Можешь не верить или считать нас обоих сумасшедшими, но он увидел твоё фото и одним желанием узнать, кто ты, пригласил меня, уже сходившего с ума по тебе в другом мире, в свой разум. Я занял его тело, вытеснив прежнего хозяина прочь. Двух Графов нет. Я — единый. И я очень хочу тебе помочь.
— Чем, интересно? — я внимательно смотрел на маску и перчатки.
— Я должен рассказать тебе о Лилиан Эшфорд и о её планах по захвату мира.
— Поздно. Я знаю, — отозвался я.
— А то, что она — твоя сестра? — в голосе Графа послышалось напряжение.
— Да.
— То, что у неё Око, и Мураки из нашего мира помогает ей?
— И это тоже.
— Леди Эшфорд заодно с Энмой, но при этом исподтишка строит козни и против него. Она тебя ненавидит. Ты ей чем-то насолил так, что она считает тебя своим злейшим врагом. Но ты ничего об этом не помнишь, потому что она забрала твою память.
— Я давно вспомнил забытое, не утруждайтесь.
— Будет сражение между Энмой, герцогом Астаротом, владельцами абсолютных амулетов и богами. Вам предстоит встретиться в месте, где сходятся пять стихий…
— На маяке Шабла в Болгарии. Мы должны объединить миры, иначе оркестр из кото, сякухати и сямисена заиграет сначала, и конца тому концерту не будет. Мы останемся вечно разделёнными и заключёнными в цикле времени между 1895 и 1999 годами. Что-то ещё?
Перчатки бессильно упали на стол, потом одна из них медленно поднялась и потёрла маску в районе лба.
— Я бесполезен, — тихо промолвил Хакушака-сама. — Думал, что расскажу тебе много нового, но ты и без меня всё знаешь. И даже больше, чем удалось выяснить мне. Не стоило выдёргивать тебя из дома в столь ранний час. Я сожалею.
— Но есть кое-что, неизвестное мне.
— Правда? — в интонациях Хакушаку-сама вспыхнула надежда. — Если я владею какими-то сведениями, необходимыми тебе, я расскажу!
— Как… Хисока? — сердце взволнованно билось, и я не мог его унять. — Ты видел его?
— Да, много раз. Он очень скучал по тебе. Места себе не находил. Ватари-сан сказал мальчику, что его помощь скоро потребуется, и Хисока теперь живёт надеждой увидеться с тобой в день битвы. Но твой бывший напарник не знает о здешнем Мураки-сан и о ваших отношениях. Ватари-сан давно знал, как я понимаю, но не сказал ему. А Хисоке придётся узнать, ты же понимаешь…
Я встал со стула.
— Погоди немного, есть ещё кое-что. Я лукавил и тянул время, чтобы набраться смелости. Я догадывался, что ты многое знаешь про Лилиан Эшфорд и почти ничего из сказанного мною не станет для тебя новостью. На самом деле я хотел поговорить о другом. Боюсь, ты не простишь меня, но молчать нет сил. Давняя вина жжёт моё сердце. Только сейчас я осознал: мы можем больше не увидеться. Или увидеться, забыв всё. Удели мне ещё несколько минут, чтобы снять с моей души тяжкий груз.
Сам не знаю почему, но я послушал его просьбу и не стал уходить. По телу снова побежала странная дрожь. Я предчувствовал: мне предстоит услышать нечто, после чего я опять не смогу уснуть. Так и вышло.
— Когда ты пропал в мае 1999, — заговорил Граф, — наш мир начал рушиться, и разрушений становилось всё больше. Особенно в мире людей и в Генсокай. А я тосковал по тебе так сильно, что готов был своими руками добить вселенную, лишь бы хоть раз увидеться с тобой. Через тринадцать лет, когда последняя надежда на восстановление машины времени и на твоё возвращение улетучилась, мои страдания достигли апогея. Именно тогда Лилиан Эшфорд явилась… Я решил, будто она — одна из помощниц герцога Астарота, слишком много тьмы ощущалось в ней. Я спросил, кто она и как смогла пробраться незамеченной сюда, и не встречались ли мы прежде, а эта женщина рассмеялась мне в лицо и ответила, что да, несомненно, встречались. Якобы я сам однажды создал для неё портал, ведущий из её дома во Дворец Свечей, просто забыл об этом. Она представилась как леди Эшфорд и сказала, что знает о моём заветном желании. «Я могу привести вас к Цузуки-сан, но ненадолго и всего раз. Однако вы должны поклясться, что, во-первых, не позволите Цузуки узнать себя; во-вторых, вернётесь к порталу, который я оставлю открытым, до оговоренного мною времени. Если хоть одно условие будет нарушено, нашему миру придёт конец! Есть, правда, вероятность, что миру придёт конец даже при выполнении этих условий, но я готова рискнуть. А готовы ли вы?». «Но чем я отплачу за услугу?» — спросил я. Она снова рассмеялась. «Вы уже отплатили. Авансом. Так что скажете?» Я согласился, не раздумывая, хоть и ничего не понял. Я и предположить не мог, каким образом она позволит мне увидеться с тобой…
Граф умолк, и я вдруг увидел, как он снимает перчатки и маску и кладёт их на стол.
— Есть одно магическое средство, — снова раздался голос, но теперь мне было немного жутко, потому что я совершенно не видел говорившего, — оно делает меня полностью прозрачным вместе с одеждой, которую я ношу. Средство готовит Ватсон, а я его пью ежедневно в одно и то же время, чтобы оставаться незримым. От этого ритуала я отказался всего дважды, включая сегодняшнее утро, — Хакушаку-сама шумно выдохнул. — Здешний Граф тоже раз нарушил правило. И тоже ради дорогого… Неважно. Жди, сейчас ты меня увидишь.
— А зачем вам становиться невидимым? — я с жадным вниманием наблюдал за пустым пространством, возле которого стояла чайная чашка с сине-золотым ободком и лежали маска и перчатки. Неужели я увижу Графа? Он решил показаться мне? Невероятно!