Жестом дав понять окружающим, чтобы не толпились вокруг, начальник подошёл ко мне и положил передо мной лист бумаги. Я сначала не понял, что это. Подумал, будто меня увольняют за какой-то проступок, а потом пригляделся и обмер: это было хуже. И намного!
Кандзи плясали и плыли перед глазами, а я сидел и молча смотрел на лист бумаги, не в силах поверить: «Ордер на арест Мураки Кадзутаки, проживающего в Сибуйя…»
— Вы говорили, что снимаете комнату в доме у этого доктора с прошлого года? — сочувственно спросил шеф, и его слова донеслись до моих ушей, словно из другого мира.
— Да, — только и смог выдохнуть я. — Снимаю. А п-почему… Что… Что он сделал? — наконец я собрался с мыслями и смог задать этот вопрос.
— Сегодня, когда я обедал в кафе, мне с незнакомого номера, который не удалось отследить, позвонила неизвестная. Судя по голосу, совсем молодая девушка. Она сказала, что если я желаю добыть улики по делу о пропаже трёх студенток, исчезнувших в марте прошлого года, мне следует покопаться под сакурой, растущей возле храма Киёмидзу Каннон в парке Уэно. Я немедленно поехал туда, не дожидаясь окончания обеденного перерыва. Я не хотел отвлекать никого из вас, поскольку сообщение могло оказаться пустышкой, а это дело… В общем, раз оно моё, я решил сам справиться! Земля под сакурой оказалась рыхлой, и я довольно быстро выкопал водонепроницаемый пакет, внутри которого обнаружились скальпель с застывшими пятнами крови, наручные часы, женский шарф и три отрезанные пряди волос. Я тут же отдал находку на экспертизу. Оказалось, что пряди волос и вещи действительно принадлежат пропавшим в марте прошлого года девушкам. И на вещах, и на скальпеле обнаружились отпечатки пальцев, принадлежащие доктору Мураки.
— Это же самый известный в Японии хирург?! — обомлел кто-то из полицейских за моей спиной.
— Он, — подтвердил шеф. — Я незамедлительно выписал ордер на его арест. Асато, я рассчитываю на помощь. Я знаю, Мураки-сан — не только уважаемый человек, но и ваш друг. Вы, скорее всего, не верите в его виновность, но… Такие улики игнорировать нельзя. Даю слово, будет проведено тщательное расследование. Мы обязательно проверим звонок, отыщем девушку и выясним, откуда она узнала про пакет и какое сама имеет отношение к преступлению, но сейчас мы обязаны поехать и задержать подозреваемого.
— Да… Конечно, — я не знал, что делать. Просто чувствовал себя загнанным в угол.
Начатое расследование будет вестись несколько недель, а, возможно, месяцев. Кадзу-кун всё это время проведёт за решёткой, но самое главное сейчас мы точно потеряем время, не сможем явиться на маяк, и моя сестра решит судьбы миров вместо нас таким образом, что и представить страшно!
— Могу я позвонить? — я протянул руку, чтобы схватиться за мобильный, но шеф быстро отодвинул телефон от моей руки.
— Нет, — серьёзно сказал он. — Никаких звонков. Идите в машину, а я пойду следом. Хаяси, Фудзита — вы тоже с нами. Живо!
Неожиданно мой телефон завибрировал. Я успел краем глаза заметить, что это входящий от Кадзу.
— Нет, — шеф выразительно посмотрел на меня. — Сбрось. Пусть думает, что ты занят.
Ледяной липкий пот ручьями тёк по моему лицу и спине.
— Босс, он невиновен. Его подставили! Он не мог совершить ничего подобного, я клянусь! — громко восклицал я, размахивая руками, пока шеф удивлённо смотрел на то, с какой горячностью я отстаиваю невиновность человека, с которым всего лишь делю жильё. — Конечно, я — стажёр и не имею права указывать, что делать, но… Давайте повременим с арестом и разберёмся, кто подкинул улики. Я уверен, звонившая связана с настоящим убийцей, а иначе откуда она могла знать, где спрятаны скальпель, часы и остальное?
— Нет, — шеф выглядел непреклонным. — Арест состоится, а уж дальше будем разбираться, — он протянул руку и сам сбросил входящий. — Так-то лучше.
— Босс, вы совершаете огромную ошибку!
Волна гнева охватила меня. А что если выпустить пламя? Точечно. Уничтожить полицейские машины снаружи участка или поджечь стены? Эти идиоты не понимают, в какой опасности окажутся миры, если мы с Кадзу не отправимся в Шаблу! И если они не желают остановиться по-хорошему и оставить нас в покое, я устрою пожар. В первую очередь — я дух-хранитель, а уже потом — полицейский.
«Нет, Асато! — неожиданно услышал я внутри себя голос Кадзу и вздрогнул. — Не делай этого. Станет хуже. Я не дозвонился до тебя сразу. Теперь поздно… Твоя сестра уже здесь, в моём доме вместе с Энмой и лордом Артуром. Они выбрались из заточения и раскрыли полную силу Ока, а теперь удерживают меня за тройным барьером, не позволяя телепортироваться, пока не прибудет полиция. Леди Эшфорд подбросила полицейским улики, которые принёс ей дражайший супруг! Я еле пробился к твоему сознанию с помощью рубина… Амулет говорит, если хоть один из нас — ты или я — совершим нападение на полицейских, даже безобидное и не смертельное, попытаемся уничтожить улики, чью-то память или избежать правосудия, телепортировавшись на маяк, это будет расценено как поступок в пользу зла. Рубин станет тёмным, и Око с лёгкостью подчинит его и нас себе. Не причиняй никому плохого даже в мыслях!»
«Неужели я должен позволить тебя арестовать?!» — мысленно закричал я, впадая в нешуточную панику.
«Я попытаюсь что-нибудь придумать, а пока делай то, что тебе говорят».
«Мне говорят оказать содействие шефу в твоём аресте!!!»
«Значит, садись в машину и приезжай. Вскоре я позвоню Тацуми. Твоя сестра не против, чтобы я с ним связался, но она говорит, что позволит мне это сделать лишь после приезда полиции».
«Потому что и её разрешение позвонить Тацуми — часть ловушки! Она хочет добраться до второй Ририки, чтобы попытаться перетянуть вторую часть Ока на сторону тьмы, когда её двойник попытается спасти тебя!»
«Да, Асато. Я сам подумал о том же, но у нас нет выхода. Они нарочно создали ловушку в последний момент, чтобы у нас не осталось ни возможности избежать её, ни времени принять удачное решение. Рубин сказал: между мной и лордом Артуром сейчас нет никакой разницы. Для рубина все мои хорошие поступки и все преступления лорда Артура — действия одного и того же человека».
«А как же наше желание спасти мир?! — продолжал мысленно кричать я, стараясь внешне сохранять спокойствие и из последних сил сдерживая пламя, текущее по венам. Руки начинали гореть. — Оно разве не светлое? Оно не исправит тёмный поступок, связанный с побегом от правосудия?!»
«Наше светлое желание сводится на нет тёмным желанием лорда Эшфорда уничтожить всё живое вокруг ради торжества его хозяйки. Сумма всего хорошего и плохого, сотворённого мною и моим двойником, по словам амулета, в данный момент равны. Я не светлый и не тёмный. Лорд Артур с удовольствием угробил бы сейчас ещё несколько людей, чтобы склонить меня на сторону тьмы, но такое не сработает. Надо, чтобы я сам принял решение и нарушил баланс. И уж поверь, лорд Артур, связанный по рукам и ногам контрактом с Оком, не совершит за оставшиеся до полного затмения два часа двадцать пять минут настолько благородного деяния, чтобы уравновесить мой предполагаемый «плохой» поступок, и не подумает настолько светлую мысль. Но я буду продолжать искать выход».