«Асато, — мысленно попробовал я пробиться к любимому, — ты слышишь меня? Пожалуйста, ответь, где ты! У нас дома гости: твоя сестра, лорд Артур и Энма. Ты тоже в опасности, будь осторожен!»
Никакого ответа, конечно, не последовало.
— Хорошая попытка, — в глазах леди Эшфорд блеснула плохо скрываемая ярость. — Но я же предупредила, что на некоторое время ты останешься в одиночестве и не сумеешь ни с кем связаться. До окончания нашего разговора.
— Говори. И чем скорее, тем лучше, — сухо заметил я, опустошив стакан с водой и отставив его в сторону.
— Собственно, речь идёт о взаимовыгодном соглашении, — выступив вперёд, вкрадчиво заговорил Энма, явно пытаясь загипнотизировать меня своими плавными жестами, похожими на трюки иллюзиониста. — Мы с Лилиан и лордом Артуром предлагаем тебе присоединиться к нам, либо отдав добровольно рубин, либо связав себя клятвой с Оком или Хрустальным Шаром, а затем выступив в сегодняшней битве на нашей стороне.
— Мне незачем делать такое, — я пожал плечами. — И я не стану.
— Жаль, — Энма изобразил сочувствие, — тогда придётся сообщить, что моя бесценная подруга Эшфорд-сан, вернувшая меня к жизни после того, как вы с друзьями заперли её внутри Замка Несотворённой Тьмы, четыре часа тому назад вручила одному из начальников полицейского департамента Токио улики против тебя. Если откажешься сотрудничать с нами, то вскоре очутишься на допросе, а затем в камере предварительного заключения по обвинению в убийстве трёх студенток весной прошлого года.
Теперь ясно, о какой ловушке предупреждал амулет!
— Видимо, глупо напоминать, что я не убивал никого? — спросил я, стремясь выиграть время для размышлений.
— Да, весьма глупо. Более того, как, я уверен, тебе известно, по статистике в Японии обычно выносится всего один процент оправдательных приговоров среди девяноста девяти процентов обвинительных, поэтому шансов ускользнуть из рук правосудия у тебя, прямо скажем, маловато! — деланно рассмеялся Энма, а следом за ним переливчатый смех раздался со стороны кресла, где, закинув ногу на ногу, удобно расположилась леди Эшфорд.
Только лорд Артур вёл себя на удивление тихо и выглядел неподвижным и молчаливым, словно музейный экспонат или египетская пирамида.
— Полиция получила улики с вашими отпечатками пальцев, Мураки-сан. Они на окровавленном скальпеле, на отрезанных женских волосах, на наручных часах, на шёлковом шарфике жертвы. Одним словом, повсюду! Вам никак не отвертеться.
— Не желаешь использовать свой амулет, приказав ему уничтожить найденное полицией? А затем попросить мою сердобольную сестричку стереть память всем, кто успел узнать о существовании улик? — ласково улыбнулась Лилиан, соскользнув с кресла, подойдя ко мне и усевшись рядом. — Дело ведь за малым! А времени до конца света осталось уже немного, поэтому поспеши, о прекрасный двойник моего не менее прекрасного супруга!
Вдруг она изогнулась и с кошачьей грацией прижалась к моему плечу, огладив меня по спине хозяйским жестом. Я вздрогнул и резко отстранился. Если прежде я мысленно сравнивал её с пантерой, то теперь мог бы сравнить лишь со змеёй.
«Не вздумайте, хозяин! — услышал вдруг я отчаянный вопль рубина внутри своей многострадальной головы. Похоже, амулету удалось вопреки усилиям леди Эшфорд пробиться ко мне. — Официальный ордер на ваш арест уже выписан. Теперь любое нападение на полицейских, попытки уничтожить улики или чью-то память, а также внезапное бегство на маяк, будет расценено как бесчестный, тёмный поступок. Тем самым вы вручите себя тьме. Я тоже стану тёмным, и ваш дух-хранитель соединится с вечным мраком. Око с лёгкостью подчинит нас. Миры почти слились. С сегодняшнего дня для Вселенной уже нет различий между вами и другим Мураки! Все ваши добрые и злые дела принадлежат вам поровну, словно вы — один человек. Эшфорд-сан в лучшем виде осведомлена об этом, потому и хочет подтолкнуть вас во тьму, а если ей это не удастся, то запасной её план — заполучить душу своего двойника! Я не знаю, как спасти другую Ририку, но, хозяин, если вы хотите сегодня сражаться на стороне света и освободить Цузуки Асато-сан, не позволяйте себе ни единого дурного поступка, даже малейшей тёмной мысли в чей-то адрес, иначе всё пропало! Кстати, я освободил ваш телефон от влияния Ока. Он снова работает. Можете звонить».
«Если я сейчас попробую достать мобильный, Эшфорд-сан с помощью Ока отключит мой телефон снова. Сможешь набрать номер Асато и поговорить с ним от моего лица, чтобы никто этого не заметил? — с колотящимся от волнения сердцем поинтересовался я у рубина. — Ни за что бы не стал просить, но сам видишь, в каком я положении!»
«Смогу, — послышалось внутри. — Что за вопросы, хозяин!»
Рубин набрал номер, как и обещал, но, к сожалению, на звонок никто не ответил. Тогда я потребовал сведения о том, чем сейчас занят Асато. Амулет сообщил, что дух-хранитель уже в курсе насчёт ордера на арест и собирается исполнить свой долг, устранив полицейских и телепортировавшись ко мне. Медлить было нельзя. Асато мог совершить непоправимую ошибку. Я попросил амулет поддержать мою телепатическую связь с духом-хранителем и забросил в сознание Асато информацию о том, почему нам обоим сейчас ни в коем случае нельзя сопротивляться аресту и причинять вред полицейским или кому-либо другому.
Обеспокоившись моим долгим молчанием и заглянув в мои мысли, когда я был уже на середине монолога, обращенного к моему любимому, Лилиан рассвирепела.
— Обезвредьте его! — воскликнула она, обращаясь к Энме и указывая на меня с таким брезгливым и в то же время возмущённым выражением лица, словно я был говорящей улиткой, заползшей в её домашние тапки с целью потребовать соблюдения прав и свобод брюхоногих моллюсков.
Не прошло и трёх секунд, как я оказался за барьером, установленным ею, лордом Артуром и Энмой. Теперь никакой сигнал, кроме их голосов, не мог пробиться ко мне.
— Тацуми и Ририка скоро хватятся меня, — заметил я хладнокровно. — Они ждут звонка в условленный час. Если я не свяжусь с ними, они сами явятся. У вас начнутся проблемы ещё до сражения в Шабле. Вы хотите этого?
— Ладно, — недобро улыбнулась леди Эшфорд. — Так и быть, я позволю тебе поговорить с Асато, как ты и хотел, а затем дам возможность позвонить Тацуми-сан. Правда, лишь после того, как полиция окажется под твоими окнами. Докажу ли я тем самым своё расположение к тебе?
Я усмехнулся. В добрые намерения лживой леди не верилось так же, как в безвредность тетродотоксина. Однако эта дама для вида позволила мне сделать всё, что обещала. Восстановив телепатическую связь с помощью рубина, я убедил Асато не причинять вреда коллегам, а просто приехать в Сибуйя, как ему и было поручено. Лишь после моих отчаянных уговоров Асато согласился никого не трогать и беспрекословно выполнить поручение начальства. Я хорошо его понимал. Кто знает, что я сам бы натворил, окажись на его месте? Смог бы удержаться от необдуманных поступков или наломал дров?
Размышляя об этом, я сам не заметил, как прошли двадцать минут, о которых предупреждал Асато. Снаружи дома замелькали проблесковые маячки. Характерный звук включённых сирен прокатился по улице, а потом стих.
— Сдавайтесь, Мураки-сан! Выходите с поднятыми руками, если не хотите неприятностей. Дом окружён! — услышал я хорошо поставленный голос того самого начальника, которому Асато многие месяцы подряд в надежде получить значок помогал разгребать бумаги, с которым вместе напился однажды в конце рабочей недели, «вливаясь в коллектив».
Кто мог знать, что служба Асато в полицейском департаменте закончится тем, что ему придётся арестовывать меня? Смешно и больно. Учитывая предложение выходить с поднятыми руками, кажется, меня считают опасным маньяком, который, возможно, прямо сейчас препарирует в подполье очередную жертву.
Энма и Лилиан, наблюдая моё фиаско, сияли ослепительными улыбками. Лорд Эшфорд, до сих пор успешно изображавший неодушевлённый предмет, повернулся ко мне, и в его здоровом глазу мелькнуло нечто сродни любопытству. Казалось, моего двойника так и подмывало спросить, что я сейчас чувствую, когда меня обвинили в том, чего я не совершал, но в итоге он передумал и не задал ни одного вопроса. И верно, не имело ни малейшего смысла злорадствовать. Стоило поберечь бесценную желчь до лучших времён, и мой двойник отлично понимал это.