«Плохо, — мысленно обратился я к Асато, взиравшему на сестру с неприкрытым ужасом, — очень плохо. Она сделает Землю либо тюрьмой, либо того хуже — мёртвой пустыней».
«Да, Кадзу, — донеслось до меня. — Похоже, связавшись с Энмой, она потеряла рассудок. Мы не должны позволить ей одержать победу».
Наши пальцы снова переплелись. Мы оба почти физически ощутили, как в этот самый миг солнце почти полностью закрыло луну. Где-то в Албене туристы, вооружившись профессиональными камерами, делали свои уникальные кадры жемчужной короны, появившейся на небе вокруг лунного диска, не подозревая о том, что на шабленском маяке люди и боги встретились, чтобы биться за будущее Земли.
На сей раз завеса пространства разошлась со всех сторон. Внутрь защитного барьера с решительными лицами ступили остальные участники битвы.
Первым вошёл великий герцог Астарот с армией демонов и несколькими сотнями сильных душ. Следом во вспышке света появился Ватари из здешнего мира, втягивая за собой обомлевшего Тацуми, лишь недавно овладевшего искусством управления Тенями. Глаза вновь прибывшего ответственного секретаря лихорадочно искали кого-то. Вскоре он упёрся взглядом в собственного двойника, к плечу которого доверчиво прильнул Хисока. Наш Сейитиро поприветствовал другого Тацуми кивком и красноречивым жестом пресёк возможные нескромные вопросы.
Новая яркая вспышка — и вот уже рядом с Асато очутился ещё один Ватари и второй Куросаки-сан. И я вдруг увидел, как юноша из чуждого мне мира, забывшись, не сказав слов приветствия, бросился к моему духу-хранителю, обняв его так, будто собирался задушить насмерть, и начал рыдать на его груди, бормоча:
— Как ты мог, Цузуки-болван? Как ты мог так поступить со мной? Бросил одного на двадцать лет! А ещё постоянно врал насчёт своих чувств. Какой же ты… дурак! — он то обнимал Асато, то в исступлении лупил его кулаками. — Кого бы ты ни любил, идиот, я всё равно люблю тебя! И не вздумай умирать, пока я жив, слышишь?
Я стоял и смотрел, ожидая, когда парень успокоится. И Асато терпеливо ждал, не сопротивляясь и виновато поглядывая на меня.
В глазах Хисоки сверкали обида и ярость, и я понял тогда: Ватари ему всё рассказал перед тем, как привести на маяк. Как бы я хотел унять его боль, но, увы, не изобрели ещё лекарств, исцеляющих сердечные муки. Повернувшись правее, Хисока вдруг заметил, как ласково Тацуми обнимает его двойника, целуя парня в светлую макушку, и отшатнулся, с ужасом глядя на происходящее. Видимо, об отношениях Сейитиро и здешнего Хисоки ему рассказать забыли, да и лицезреть свою полную копию довольно жутко, по себе знаю. Впрочем, наверное, они бы в конце концов нашли общий язык, но поговорить двум Куросаки-сан из разных миров не удалось.
Кинжал на груди Лилиан неожиданно начал излучать яркий свет, Хрустальный Шар в груди Энмы тоже вспыхнул, а мой рубин стал невыносимо горячим. Из-за разверзшейся завесы явились младшие боги.
Неистовый Сусаноо-но-Микото — младший брат Аматэрасу, убивший восьмиглавого дракона Ямато-но-Ороти. Нежный бог Луны Цукиёми с серебряными волосами, струящимися до земли, одетый в полупрозрачное кимоно опалового цвета. Краснокожий Райдзин, с рогами и звериным оскалом, громко бьющий в тайко*, за которым следовал бог ветра Фудзин с мешком ураганов. Явился Суйдзин в облике гигантского голубого змея, обвившего хвостом небеса, а за ним — бог учения Тэндзин, почитаемый в святилище Дадзайфу Тэммангу**. Бог военного дела Хатиман, почитаемый в святилище Уса Натимангу, *** и богиня изобилия Инари с лисьим хвостом и цветком лотоса в руке, одетая в бледно-розовое юката.
Вдруг они все расступились, и в центре между ними возникла в сиянии лучей прекрасная Аматерасу. В красном кимоно с золотым оби, синеглазая и черноволосая, увенчанная рубиновой короной она спустилась по сверкающим ступеням небесной лестницы, затмив сиянием сошедших ранее божеств.
С тех пор, как я получил амулет, прошло много времени, и я успел повидать разное, но никогда не думал, что удостоюсь лицезреть тех, кого встречал прежде лишь на страницах книг.
— В день сто сорок пятого сароса вы собрались для решающей битвы, определяющей судьбы мира, — мелодичным голосом заговорила Аматерасу, пока мои глаза, как и взгляды остальных пытались что-то безуспешно уловить в потоках щедро изливающегося света. — С того времени, как выявится победитель, он станет подобен богу, следовательно, наша помощь Земле отныне не нужна, поэтому мы пришли, чтобы пожелать удачи, а также сообщить, что покидаем вашу планету в поисках более благоприятного места обитания…
Я заметил, как все вокруг остолбенели, боясь пошевелиться. Такого поворота событий никто предугадать не мог.
— Мы считаем, что нет смысла продолжать вершить дела там, где другие существа набрались мудрости, чтобы взять управление планетой в свои руки. В финальной битве мы не станем примыкать к вам, не будем мешать или помогать. Мы явились, чтобы попрощаться и сделать последний подарок, — Аматерасу подняла руку, из центра её ладони полились золотые лучи, и я мгновенно ощутил: в пределах нашего барьера что-то изменилось. — Полная фаза солнечного затмения длится две минуты двадцать три секунды, но я замедлила время здесь, и в вашем распоряжении теперь целый год, чтобы закончить поединок и выявить того, кто займёт место хранителя Земли, — Аматерасу мягко улыбнулась. — Но, думаю, вы справитесь гораздо раньше. Прощайте, дорогие.
— Нет!!! — Ватари опомнился быстрее прочих и ринулся вперёд, чтобы остановить Аматерасу, но она пропала вместе с остальными божествами.
Золотое свечение исчезло. Нарушенный барьер снова стал целым.
Неожиданно послышался громкий, режущий уши смех. Казалось, будто хохочет сумасшедший, утративший последние крохи разума. Даже не глядя в ту сторону, откуда слышался хохот, я понял: это Энма.
— Прекрасно! — повелитель Мэйфу демонстративно отряхнул свои чёрно-золотые одеяния, смахивая невидимые пылинки. — Такого щедрого подарка мне не делали с момента рождения. Поверить не могу: они все попросту сбежали, как крысы с тонущего корабля, даже не сделав попытки сразиться. Как это великолепно! — гримаса нарочитого веселья пропала, и лицо Энмы снова стало жёстким. — И раз уж все боги ушли… В месте, где сходятся пять стихий, в день полного затмения, я объявляю себя претендентом на владение Землёй. Мой амулет — Хрустальный Шар, вобравший в себя мощь потенциальных миров, пройденных мной, пока я двигался по проклятой петле времени в раздвоенном мире. Я вызываю на поединок за обладание Землёй герцога Астарота! — Энма резко повернулся в сторону того, кто когда-то являлся его союзником.
Князь тьмы выступил вперёд, одним щелчком пальцев превратив свою демоническую армию в бесформенное огромное облако, с бешеной скоростью вращающееся вокруг него.
— Вызов принимаю. Посмотрим, справишься ли ты? — прорычал Астарот, и они оба пропали из поля зрения.
«Что произошло?» — мысленно спросил я у амулета.
«Двое дерутся, третий не мешай», — съязвил рубин.
«Хватит острить! Я жду ответа».
Кристалл вздохнул.
«Хозяин, что тут объяснять? Пока вы медитировали, очарованные прелестями богини Аматерасу, Энма оказался проворнее и первым выбрал противника. Они с герцогом закрылись собственным барьером и начали битву, а теперь мы ждём, когда Астарот и Энма либо взаимоуничтожатся, либо выявится победитель, который вызовет на поединок вас и леди Эшфорд. Кстати, Аматерасу сделала вам роскошный подарок, уходя. За две с половиной минуты вам действительно никак было не управиться, разве что быстро поубивать друг друга, распылив Землю на кварки, зато сейчас у победителя имеются все шансы спасти мир. Ждите! Скоро один из этих одержимых прикончит другого, а потом вызовет вас. Можно, конечно, вам схватиться с Эшфорд-сан, но, боюсь, двойной схватки мой барьер не выдержит, и мы угрохаем всех, кто торчит внизу, поэтому мой вам совет — повремените, тем более, года на битву вам точно хватит!»
Бесспорно, это утешало.
«Я хочу видеть, что творится между Энмой и Астаротом. Заодно сделай, чтобы и Асато видел».
Стоило мне это сказать, и я ощутил нарастающий гул в голове, а потом мгновенно очутился в пространстве, где происходило сражение. Рядом присутствовал и Асато, я чувствовал его. Беспокоило одно: возможная беспомощность тела, временно разделённого с сознанием.