Я мог бы ему врезать в челюсть за то, что он даже уйти не способен без пафоса, не перебудоражив душу Асато, но вовремя вспомнил, какое бремя мне самому предстоит вскоре нести. Всё, что совершил мой двойник, станет моим воспоминанием. Очень скоро я буду жить, помня все его похождения, мысли и чувства, будто свои собственные. Проклятые амулеты! Решительно за всё взимают плату. Но если рядом будет тот, кто дороже всех на свете для меня, я справлюсь.
Цузуки-сан приблизился к нам.
— Я не видел настоящей жизни, — заговорил он, мягко улыбаясь и обращаясь к моему Асато, — лишь жалкие её крохи. Но я всё равно был счастлив, именно это я хочу сказать тебе и Тацуми-сан, — я заметил, как вздрогнул ответственный секретарь, услышав, что о нём упомянул другой Цузуки. — Я без сожаления выбираю остаться воспоминанием и жить в тебе, чтобы ты мог быть рядом с тем, кого любишь, — он крепко обнял Асато и, конечно, получил ответные объятия.
— Я натворила многое, — промолвила Лилиан, виновато оглядывая собравшихся, и я отметил про себя, что жестокая леди переменилась на глазах. — Здесь нет никого, кто так или иначе не пострадал бы от моих рук. Да, я находилась под влиянием Ока, но это не оправдывает меня. Позволив амулету управлять собой, я пыталась уничтожить свою семью и даже себя в иной ипостаси. Пусть я стану воспоминанием, а живёт другая, не позволившая ненависти поглотить себя. Та, кто сумела полюбить и завести друзей.
Я видел, как вторая Ририка едва удерживается от рыданий. Её руки тряслись, но она быстро овладела собой и одними губами прошептала: «Спасибо», взглянув в глаза своему двойнику. Асато не удержался. Приблизившись, обнял сестру, нежно гладя её по волосам.
— Как же вышло, что едва обретя тебя, я снова вынужден терять? — одними губами спросил он.
— Не переживай. Впервые я поступаю правильно, — Лилиан прижалась к щеке брата, — и знаю об этом. С тобой останется другая. Она тебя не проклинала и не пыталась уничтожить. С такой сестрой, с нашими родителями и с Мураки-сан тебе непременно будет хорошо.
Я видел, что Асато не мог слушать её спокойно. Его душили слёзы.
— И для меня выбор прост, — Хисока из чуждого мира беспечно подмигнул Асато. — Если позволю себе остаться, то заставлю снова страдать двух отличных парней, которые уже выстрадали своё счастье. Нет, не будет такого! — и он доброжелательно перевёл взгляд с Асато на своего двойника, стоявшего возле Тацуми. — Только одна просьба, — он в упор посмотрел на второго Хисоку, — когда снова встретитесь с Цузуки в новой жизни, — а я в этом даже не сомневаюсь, — не позволяй этому охламону куролесить. А то Цузуки-болван такое делать ох как умеет!
Выпустив из объятий Лилиан, Асато метнулся к Хисоке и сжал его рёбра до боли.
— Дурачок… Какой ты дурачок, — дрожащим голосом зачастил он. — Я же никогда тебя не забуду. Ни тебя, ни Ририку, ни Мураки-сан, ни другого Асато! Каждый из вас будто отрывает от меня по куску этим прощанием… Ну зачем всё так?!
— Чего ревёшь? — строго спросил Хисока. — Глупый Цузуки в своём репертуаре. Никто ж не умрёт! Для меня это будет выглядеть, как трансформация души, — он кивнул на двойника. — Я просто открою глаза и стану им. Моё сознание перетечёт из одного сосуда в другой, и я буду рядом с тобой, как и раньше. Да, я получу чужой внутренний мир, а моя нынешняя жизнь станет будто бы предыдущим существованием. Эй, амулет синигами, ответь, я правильно понял? — Хисока возвёл глаза вверх, откуда чуть раньше слышался голос рубина.
— Да, правильно, — ответил мой болтливый кристалл. — Вы сейчас решаете, какую из двух личностей желаете сохранить как актуальную, а какую — как потенциальную, но фактически не умрёт ни одна.
— Сурово завернул. Даже я бы такого не намудрил, — Ватари из другого мира, как и Хисока, не собирался никому показывать собственной тревоги, пряча её за шутками. — Мой выбор очевиден, — он повернулся в сторону безутешного Ютаки, всё ещё не отходившего от Графа. — Я люблю только работу, а он полюбил достойную душу, и я желаю им счастья. Они его заслужили. А я могу и воспоминанием остаться. Вот это я и хотел сказать.
Когда Ватари умолк, случилось то, чего я ждал: второй Ютака быстро встал, торопливо приблизился к двойнику и порывисто обнял его. Два доктора-синигами стояли, не разжимая объятий, когда вдумчиво и спокойно заговорил Тацуми из здешнего мира.
— Я сухарь и зануда, забывший о чувствах. Пусть в новом мире останется Сейитиро, успевший научиться любви, ведь мне подобное незнакомо, — и, обернувшись, он сжал руку двойника. — Живи за нас обоих. Обещай мне это.
Наш Сейитиро сначала намеревался просто пожать руку двойнику, но потом, отбросив сдержанность, крепко прижал к сердцу того, кто являлся его частью.
— Заканчивайте! — торопил рубин. — Осталось пол-терции до окончания затмения, а по внутреннему времени — всего минута.
— Пусть мой дух-хранитель освободится от влияния амулета синигами, — твёрдо произнёс я.
— Желаю запечатать Око, чтобы оно никогда более не возродилось, — вымолвил лорд Артур.
— Желаю освободить Мураки-сан и Цузуки-сан от связи с Оком, — проговорила Лилиан из первого мира, и в тот миг я подумал, что этим намерением она искупила всё причинённое ею зло. Воспользовавшись тем, что Око снова стало единым амулетом, она оставила своему двойнику возможность загадать собственное желание.
— Пусть амулет синигами будет запечатан, а мир избавлен от влияния рубина, — сказал мой Асато.
— Желаю объединить миры, начав отсчёт нового мира с 1895 года! — выпалил второй Цузуки-сан.
— Пусть Джордж Эшфорд родится на свет и обретёт жизнь, независимую от Тацуми Сейитиро, — кажется, голос Ририки никто, кроме меня, не расслышал, но её желание воистину было самым невозможным.
Барьер пал, рассыпавшись брызгами ослепительных вспышек. Лучи смертоносной энергии полетели к земле, но не успели коснуться поверхности. Алый и серебристый свет, изливающийся из амулетов, превратился в прочную спасительную сеть, и плазменные остатки разрушенного барьера увязли в ней. Сияющие тенëта начали стремительно расширяться. Я видел, как маяк, побережье, весь близлежащий посёлок оказались охвачены ими. Мир из плотного стал прозрачным, свернулся гигантской белой спиралью и исчез в единственной точке. И мы растворились с ним.
Комментарий к Глава 60 (часть 3). Финальная схватка * Устаревшая единица измерения, равная 1/60 доли секунды.
====== Глава 61. Эпилог (часть 1). Третий мир ======
«Эх, красавица голубоглазая… Зачем подала мне ложную надежду?» — отбросив в сторону проржавелую кирку, с досадой пнув черенок лопаты, Кэндзиро уселся на пол тоннеля. Из земляных стен торчали кривые, высохшие древесные корни. С потолка сыпалась труха и мелкие камешки, пахло сыростью и гнилью. Слипшееся кружево паутины с погребёнными внутри мёртвыми насекомыми раскачивалось на холодном ветру, проникавшем через узкое отверстие в склоне горы. Хоть почва не сильно промёрзла, пробираться сквозь каменные завалы всё равно было тяжело, но Кэндзиро не сдавался. Он разобрал засыпанный вход и проник в тоннель.
«Ради чего, если так и не обрёл желаемого?»
Душой овладела горечь. Да, вероятно, здесь что-то хранилось много веков назад. Вон торчит странный восьмиугольный постамент. Изваянный из дерева дракон с распростёртыми крыльями кажется живым, того гляди взлетит. В разверстой пасти, подобной округлой чаше, похоже, давным-давно лежал некий предмет размером с яйцо, но сейчас ёмкость выглядела разочаровывающе пустой.
— Возможно, тут никогда ничего и не было? — пробормотал себе под нос Кэндзиро. — Или амулет забрал другой счастливчик?
«На склоне горы Тарумаэ в засыпанном тоннеле спрятано истинное исцеление. Тысячелетия назад боги скрыли там сильнейший талисман. Тот, кому удастся завладеть им, станет бессмертным и подчинит себе весь мир», — вспомнились ему слова, сказанные нежным девичьим голосом.
Мастер талисманов Цузуки Аюми, дочь Садако, проживавшая в Суццу, зацепила его сердце, и он ей поверил. Даже не усомнился ни на миг в истинности слов! Впрочем, на сомнения не оставалось времени. Кэндзиро тогда хватался за любую соломинку.