Зато Ория потом ещё пару месяцев после состоявшейся помолвки набирался духу, чтобы признаться Укё в том, какое наследство ему досталось от отца. Это было его самой последней тайной. Ведь такое наследство далеко не каждая молодая жена захочет иметь!
— Отец оставил мне «Ко Каку Ро». Придётся жить там. Отказаться нельзя, есть веские причины. Боюсь только, тебе моя новость не понравится, — выпалил Ория однажды, набравшись смелости.
— И что это за «Ко Каку Ро», где нам придётся жить? — удивилась Укё, впервые услышавшая такое название.
Ория смутился, но молчать или лгать теперь не имело смысла, и он ответил честно:
— Дом развлечений для высокопоставленных лиц. Гейши разные, всё такое… Дарёному коню в зубы не смотрят, сама понимаешь. Вот такое у меня наследство.
Укё вдруг мелодично рассмеялась.
— Значит, я, став твоей женой, буду хозяйкой увеселительного заведения? И это после того, как училась на фармацевта? Занятно.
— И это ещё не всё, — Ория покраснел. — Само место, где стоит здание, не такое простое. Там часто видят призраков. Жить там сложно, но и бросить это место я не могу. Отец сказал, все мужчины в нашей семье обязаны охранять эту дыру в пространстве и следить, чтобы оттуда всякая нечисть в Японию, да и вообще в этот мир, не лезла.
Укё помолчала, а потом вдруг встала, собираясь уходить.
— Ты куда? — испугался Ория. — Я уничтожил твоё желание выходить за меня, рассказав такое?
— Дело не в этом. Я — нечисть, — прошептала вдруг Укё. — Если так, мне нельзя становиться твоей женой. Ведь твоя задача — оберегать мир от таких, как я.
— Что ты имеешь в виду?! — Ория недоумённо посмотрел на невесту.
— Ты считаешь всех духов, живущих в ином мире, нечистью? Значит, и меня.
— Ты-то тут при чём?! — Ория обхватил её за плечи, обнял и поцеловал. — Ты человек. Зачем так о себе говоришь?!
— Я не человек, Ория. Никто из людей не знает, как и почему родился на свет, а я знаю. Только молчала и не говорила никому, просто людей сторонилась. Совсем необщительной была, пока тебя и Чизу в университете не встретила. Знаешь, мир, в котором мы все живём, раньше не был таким, — доверительно промолвила Укё. — Он разбился надвое, и Древние Боги с помощью амулетов собрали его воедино, дав всем, кто жил в раздробленном мире, лучшую жизнь. В этом теле в тот период времени раньше жила совсем другая душа. И любила она совсем другого мужчину. С тобой та девушка не была бы счастлива. Более того, даже не обратила бы внимания на тебя. Но мир изменился, и Марико, бывшая Укё, родилась на сто лет раньше, чтобы соединиться со своим некогда потерянным возлюбленным Мураки Юкитакой-сан. Марико повезло достичь счастья. Сейчас она, прожив на Земле долгую жизнь с мужем, находится в лучшем мире, как и её подруга Аюми с супругом Кэндзиро. А я — бывший призрак, неупокоенный дух, согрешивший много тысяч лет назад. Наказанная богами, ныне покинувшими Землю, я скиталась по бесплодным мирам, и у меня даже не было тела. По воле прежних богов я навсегда потеряла возможность воплотиться в этом мире, и самое глубокое раскаяние не давало мне права вернуться. Но после того, как Марико прожила другую жизнь, у меня появился шанс. Я родилась в её прежнем теле. Разумеется, я никому не рассказывала правду о себе, даже маме, папе или Чизу-тян. Услышать такое обо мне никто бы не захотел! А теперь подумай, Мибу-сан, нужна ли тебе бывшая «нечисть» в качестве жены?
Ория переваривал услышанное недолго. Истово обхватив Укё, он страстно впился в её губы. И лишь когда сумел перевести дыхание, прошептал:
— Прости. Я никогда более не скажу ни единого дурного слова о призраках. Клянусь тебе, любимая!
— И вот так теперь живёт Ватари, — Асато завершил своё вдохновенное повествование, которое с неподдельным интересом слушали Ририка, Джордж, Сейитиро и Кадзутака. — В течение одного полугодия он предстаёт перед обитателями Мэйфу в облике Синохары Минами, в течение второго полугодия — в образе Ютаки Ватари. Снадобье для быстрых и безболезненных перевоплощений ему готовит лично Хакушаку-сама, в связи с чем в отношениях этих двоих на протяжении многих лет царят полная гармония и взаимопонимание.
— Ты рад за Графа? — с явным подвохом в интонациях спросил Кадзутака.
— Ну… Да. Рад, конечно.
— Как вижу, первая любовь не ржавеет? — ревниво уточнил доктор.
Асато густо покраснел, а остальные присутствующие непонимающе переглянулись.
— Какая там «любовь», — забормотал Асато с пылающими ушами, — это было сплошное недоразумение.
— О! — наконец, поняла Ририка и тоже стала пунцовой. — Прости, Асато. Помню. Тот случай — моих рук дело. Точнее, то была выходка леди Эшфорд, с чьей тёмной личностью я ныне не ощущаю ничего общего.
— В любом случае, — быстро свернул тему Асато, — сейчас Хакушаку-сама совершенно доволен, так как нашёл родственную душу, согласную быть ради него мужчиной и женщиной попеременно. Граф обожает Ватари в обеих его ипостасях. Пусть эти двое будут счастливы! Мы же все знаем ещё с прошлого мира, что Ватари любит Графа. Правда, раньше он предпочитал об этом молчать, но, наконец, его чувства стали взаимными. И уж как они там перевоплощаются друг для друга — им виднее.
— Разнообразие, однако, — понимающе протянул Джордж, явно что-то прокручивая в уме.
— А кого-нибудь из шикигами ты видел? — заинтересовался Сейитиро.
— Да, я посетил и Генсокай, — кивнул Асато. — Встречался с Сузаку, Тодой, Рикуго, Кочин и Бьякко. Они смутно помнят про битву и Апокалипсис, зато, увидев меня, внезапно вспомнили, что некогда в иной реальности я был их хозяином. Говорили, что соскучились и просили заходить чаще. Пил я, кстати, с ними совсем немного. Вот, даже сам вернулся! Всего через день! — похвастал он.
— И что мне делать с тобой, покоритель сердец? — то ли в шутку, то ли всерьёз заговорил Кадзутака, приближаясь к Асато, кладя тому руку на пояс и притягивая к себе. — Того гляди сбежишь к Графу или к шикигами.
— Не сбегу, — Асато уткнулся щекой в плечо Мураки. — Куда я от тебя денусь, если все мои пути ведут только в твой дом, как и прежде, когда ты носил рубин возле сердца?
Сейитиро жестом показал остальным, что пора уходить, и трое гостей мгновенно исчезли, оставив Кадзутаку и Асато наедине.
Наблюдать за рождением и постепенным взрослением Хисоки издалека, не вмешиваясь, было для Тацуми самым сложным. Одно успокаивало: хоть он и не мог появиться перед мальчиком раньше срока и даже не имел права заговорить с ним, зато он получил исключительную возможность, приняв невидимый облик, следовать за ребёнком на прогулках, во время тренировок с луком и даже внутри дома. Наработанный в прошлом воплощении опыт позволял ему с лёгкостью делать это.
Тацуми видел, как час за часом, день за днём складывается новая жизнь Хисоки. Судьба мальчика, несомненно, изменилась в лучшую сторону. Ни змея Ятоноками, овладевшего его отцом и жаждущего вселиться в тело юного Куросаки в будущем, ни маньяка, который в тринадцать лет нанесёт на спину подростка смертельное проклятие — ничего этого отныне уже произойти с Хисокой не могло, что более всего радовало Сейитиро.
Нагарэ-сан хоть и бывал строг к сыну, но, в отличие от прежней своей версии из старого мира, вёл себя разумно и справедливо. Он чередовал необходимую строгость и любовь, и никогда ему не приходило в голову запирать чрезмерно чувствительного ребёнка, умеющего ощущать чужие эмоции, в тёмном подвале. Эта страшная участь миновала Хисоку, ибо Нагарэ, на чей разум не воздействовали чары Ятоноками, стал именно тем отцом, который у мальчика всегда должен был быть.
Аки Вада не возродился на Земле, сгинув навсегда где-то в закоулках мироздания, а это означало, что сестра Руй — Касанэ по-прежнему жива, замужем за Такао-сан и воспитывает Орито и Асахину в Миядзаки. Асато и Кадзу по просьбе Тацуми проверили эту семью и выяснили, что с детьми и родителями — полный порядок, а искра Мастера Амулетов, как и положено, находится внутри Асахины.
Лишь ревность, испытываемая его матерью к собственной сестре, являлась единственным, что омрачало жизнь Хисоки. Мальчик с раннего детства ощущал чувства Руй, как свои, и они тяготили его.