И, приподняв над головой шляпу в знак прощания, он пошёл по аллее прочь.
Подождав пока он отойдёт подальше, я огляделся вокруг. Никого.
Сунув телефон в карман, я скрылся за стволом ближайшего дерева, а оттуда телепортировался в Мэйфу.
Судя по тому, как другие синигами отреагировали на моё возвращение, увидеть меня в добром здравии почти никто не ждал.
Шеф Коноэ с подозрительно увлажнившимися глазами выслушал мой доклад о происшедшем, после чего обернулся к Тацуми и попросил того в ближайшие дни поискать информацию о леди с кинжалом. У Сейитиро заметно дрожали руки, когда он зачем-то начал перекладывать с места на место папки с отчётами. Один Ватари не пытался изображать сдержанность. Он кинулся ко мне и крепко обнял, похлопав по спине:
— Поздравляю! Ты спас пострадавших и сумел вырваться из лап маньяка! Ты невозможно крут, приятель!
— Не так уж и крут, — печально вымолвил я. — Мураки сам решил отпустить своих жертв. К тому же спасены не все, — добавил я. — Микако-сан была похищена той странной сообщницей доктора, похожей на демона или сильного тёмного мага.
— Расскажи поподробнее о той даме, — взволнованно попросил шеф.
— Ей примерно двадцать два года. Волосы тёмно-каштановые, глаза золотисто-зелёные. Носит на шее старинный кинжал с таким… треугольным лезвием. Она запросто справилась с Бьякко, загипнотизировав его. Монстры Мураки тоже её слушаются. Да, забыл сказать: Мураки что-то сотворил с Микако-сан перед тем, как её похитили. Кажется, Микако стала наполовину демоном, как я.
— Ну, твоё полудемоническое происхождение ещё не доказано, — загадочно вымолвил Ватари и не успел я уточнить, что он имеет в виду, как Ютака добавил. — Но об этом позже. Сейчас надо потрудиться найти логово этого вивисектора, чтобы вернуть девушку родственникам в добром здравии.
— Да, — уныло отозвался я, — только не представляю, откуда начинать поиски.
— А ты ступай, прими душ, отдохни. Глядишь, к завтрашнему дню проблема начнёт рассасываться…
— Каким образом? — я в недоумении поднял глаза и увидел, как Ватари, Тацуми и шеф обмениваются многозначительными взглядами. — Вы что, собрались помогать?
— А то нет! — широко ухмыльнулся Ватари, подмигивая мне. — После того, как ты провернул такое немаленькое дельце в одиночку, неужели мы не поспособствуем в остальном? Плохо же ты о нас думаешь! В общем, отдыхай. И — да, имей в виду: тебя в твоей комнате кое-кто ждёт. Правда, он очень устал. Не спал всю прошлую ночь … Ты уж не буди его. Или нет, разбуди! Думаю, он будет рад тебя видеть.
Слёзы невольно навернулись мне на глаза, и чтобы мои друзья ничего не заметили, я быстро телепортировался к себе.
Десяток вкуснейших пирожных и две упаковки коричных рулетов, лежащие на столе, сразу бросились в глаза, стоило только оказаться в комнате.
И ещё — идеальная чистота вокруг. Ни пылинки.
Хисока спал на моей кровати, уткнувшись носом в подушку, свесив ноги с края кровати. О, стыд на мою голову: похоже, он в одиночку прибрал весь тот кошмарный хаос, который царил здесь. Туго ему пришлось, учитывая, что на уборку комнаты я тратил не больше десяти минут в неделю с того момента, как попал в Мэйфу.
Я осторожно приблизился и дотронулся до волос Хисоки. Мой напарник что-то пробормотал сквозь сон, перевернулся на спину и открыл глаза. Несколько секунд он, не моргая, смотрел на меня, а потом подскочил на кровати и повис на моей шее.
— Идиот, — зашептал Хисока мне на ухо. — Ещё раз сунешься в самое пекло один — собственноручно прибью! Найду способ.
— Не сунусь, не сунусь…
— Поклянись!
Я поклялся всеми известными мне богами, чтобы успокоить его.
— А теперь рассказывай, что было! — нетерпеливо потребовал Хисока. — Я хочу знать, как ты спас людей и как сбежал от этого психа.
— Моей заслуги тут нет, — признался я с тяжёлым вздохом. — Мураки сам решил отпустить людей. Он ввёл им сыворотку обратного действия, и они пришли в себя.
— Мураки по доброй воле отпустил людей?! — у Хисоки округлились глаза.
— Знаю, это звучит невероятно, но — да, отпустил.
— Стало быть, теперь за тобой значится такой долг, что весь кредит у Графа за истекшие десятилетия покажется сущей мелочью, — «порадовал» меня Хисока.
— Не хочу даже думать об этом! — я зажмурился и резко встряхнул головой, пока моё богатое воображение не нарисовало каких-нибудь живописных картин. — По крайней мере, люди остались живы. Остальное не важно.
— И как они себя чувствуют? — взволнованно спросил мой напарник.
— Пришли в сознание, но, увы, ничего не помнят. Впрочем, думаю, это к лучшему, учитывая, через что они прошли. Их отправили в разные клиники. А одну девушку, Микако-сан, надо выручать. Мураки забрал её с собой. Он собирается с её помощью возродить тело своего брата Саки.
— Чокнутый маньяк, — вынес свой вердикт Хисока.
— Ватари, Тацуми и Коноэ-сан думают так же. Они пообещали мне помочь найти Микако-сан.
— И я присоединюсь! — тут юноша внимательнее пригляделся к моей одежде и беззвучно ахнул. — Святые угодники! Ты где ночевал?!
— В парке.
— Естественно, любимое место. Быстро в душ!
Я послушно подчинился. Вошёл в душевую кабину, скинув одежду на пол, залез под струи воды, смывая с себя всю усталость последних часов. Мысли прочь. Я — дома. И совсем скоро, когда мы разыщем Микако-сан, всё будет просто отлично. По крайней мере, я буду в это верить.
Вода стекала по коже тёплыми струями, оживляя каждую клеточку тела. Никакой горячки, никакого безумия. Я успокоюсь, возьму себя в руки и приду в норму. Ведь можно взять собственные мысли под контроль? Можно, конечно. И я так сделаю.
Закончив ополаскиваться, я завернул кран, вытерся, накинул на себя юката, и вышел из ванной. Хисока ждал меня, сидя на том же месте.
— Чай будешь? — спросил он.
— Чуть позже, спасибо.
— И даже пирожные не хочешь? Специально ведь для тебя покупал! Или закажем ужин?
— Согласен, — улыбнулся я. — Сейчас отдышусь, а потом закажем ужин и наедимся до отвала.
— Расскажи подробнее о том, что случилось в лаборатории.
Я поведал Хисоке о происшедшем, не упоминая, разумеется, о поцелуе и странном поведении доктора в последний момент перед исчезновением. Вряд ли бы мой напарник проникся этой частью истории. В процессе рассказа я почувствовал зверский голод и очень быстро умял все сладости, которые лежали под рукой.
— Ты хоть запивай иногда, — дружески посоветовал Хисока, наблюдая за тем, как я дожёвываю коричный рулет вприкуску с очередным пирожным.
И тут я опомнился.
— Неужели я опять всё съел?! Ужас! Надо купить чего-нибудь и для тебя. Я сейчас! До магазина и обратно!
— Стой, — Хисока вдруг вцепился в рукав моего юката. — Ты наелся?
— До следующего приёма пищи, — попытался отшутиться я, но мой напарник даже не улыбнулся.
— Тогда не уходи. Не сейчас.
Он встал и приблизился ко мне, наклонился и коснулся моих губ, сначала осторожно, потом уверенно, пытаясь растормошить меня — утомлённого, уставшего. Что-то изменилось. Будто нечто, сдерживавшее и заставлявшее юношу прежде вести себя робко, исчезло. Это пугало и возбуждало одновременно. Проведя пальцами по моим волосам, Хисока решительно потянулся к узлу оби. Слегка ослабил пояс, а затем его ладонь скользнула под мягкую ткань. Он провёл кончиками пальцев по моему бедру, будто нарочно дразня, обогнул занывший пах и двинулся вверх к животу, прикоснулся к моей груди и только после этого медленно спустился ниже, накрыв ладонью то, что уже давно жаждало прикосновений. Я сидел, не имея сил шелохнуться, и не узнавал своего напарника. Он никогда не вёл себя столь смело, несмотря на то, что наши отношения в последнее время вышли за рамки дружеских.
— Ты чудесный, — вдруг выдохнул Хисока. — Лучший на свете.
Перед внутренним взором замаячила опасная черта потери контроля.
— Не надо…
— Скажешь, будто совсем ничего не хочешь? — Хисока обиженно поджал губы и добавил. — Но я не поверю, потому что отчётливо чувствую прямо противоположное.
Он, безусловно, чувствовал, даже без использования эмпатии, учитывая, где в данный момент находилась его рука.