— Как ты выдержал? — шептал я. — Как вообще можно после такого не утратить рассудок?!
— У меня выбора не было, — буркнул Хисока. — Я долгое время жил, как бесчувственная кукла. Потом попал в Мэйфу. К счастью, я сначала совсем ничего не помнил о той ночи. Память вернулась после расследования нашего с тобой первого дела в Нагасаки. Мне её вернул мой убийца. А сейчас я рассказал тебе всё, чтобы этот псих не имел больше власти над моей душой. Обещаю, однажды я сумею преодолеть себя, и у нас с тобой начнутся совершенно иные отношения!
— Я никогда не попрошу ничего, что причинило бы тебе боль, — уверил его я. — Не нужно себя мучить и принуждать к чему-то!
— Но я хочу узнать, что такое настоящая близость с тобой!
— Мы и так близки, — успокоил я его.
Хисока вздохнул.
— Ты по-прежнему воспринимаешь меня как друга…
— Разве это плохо? — улыбнулся я.
— Не плохо, но… Значит, не будь моей инициативы, ничего бы между нами не началось?
Я задумался. Кажется, Хисока был прав. Первым я точно никогда бы не решился изменить наши отношения.
— А если бы я сейчас передумал и решил снова стать тебе просто напарником, не объяснив, в чём дело? — Хисока повернулся ко мне. — Ты бы легко согласился?
— Я бы принял твоё решение. Разумеется, не сразу, но я бы согласился с тем, чего ты хочешь.
— Это слишком легко, — печально констатировал Хисока. — Ведь если бы я решил, например, завтра удрать на край света, предварительно сообщив, что не желаю тебя больше видеть, я уверен, ты бы нашёл меня и притащил обратно, чтобы выяснить, в чём дело.
— Притащил бы, — согласился я с его утверждением. — Но это естественно!
— Да, — в голосе Хисоки слышалась грусть. — И так же естественно не позволять запросто отбирать у себя то, что некогда было твоим. Ладно, давай отдыхать, — и он перевернулся на другой бок. — Завтра дел полно.
Я обнял Хисоку за плечи и уткнулся носом в его плечо. Если бы можно было просто лежать так рядом и ни о чём не думать… Но нет. Мысли невольно приходили одна за другой, принося в сердце боль, раскаяние и презрение к самому себе.
====== Глава 24. Паутина ======
Вопреки моим ожиданиям шеф не отказал Хисоке в его просьбе, и Вакаба открыла для нас врата Сузаку. Если не считать небольшой неприятности, заключавшейся в том, что в процессе перемещения мы разделились и прибыли в Генсокай порознь, а потом Хисока заблудился и попал под горячую руку Сорю, всё прошло, как по маслу.
В честь нашего появления шикигами закатили знатную пирушку, на которой я и Сузаку снова переусердствовали, выпив почти всё доступное сакэ. Результат был до боли предсказуем: наутро у меня раскалывалась голова, и я испытывал непреодолимое чувство стыда перед Хисокой.
Помню, как мой напарник стоял посреди комнаты и с молчаливым неодобрением взирал на мои неудачные попытки сползти с кровати и доковылять до ванной. Затем минут пять мне не удавалось понять, где искать воду. Наконец, Хисока сжалился надо мной, оттеснил в сторону, взял стоящий поблизости расписной кувшин и полил мне на руки со словами:
— Похоже, и с этим придётся мириться. Если ты не повзрослел за сотню лет, надеяться не на что.
Я обречённо вздохнул. Мой напарник был кругом прав. Я действительно безнадёжен.
Желая сгладить произведённое негативное впечатление, я, протрезвев, решил рассказать Хисоке о живущих в Генсокай шикигами, чтобы помочь определиться с тем, кого он хотел бы получить себе в помощники. В объяснениях я не преуспел. Несмотря на то, что я убеждал Хисоку не соваться сразу к сильным шикигами, моего упрямого малыша понесло именно в сторону наибольшей опасности — в пустыню Фуйю к Курикаре Рюо.
Речи, разумеется, не могло идти о том, чтобы Король Драконов подчинился кому-то. Курикара был одиночкой и не нуждался в хозяине.
После встречи с ним Хисока получил серьёзные раны и едва не погиб. Его спас тэнгу по имени Кодзиро, а выходили сородичи последнего на горе Курама. Они и сообщили мне о местонахождении моего напарника. Вместе с Бьякко я прилетел туда и забрал Хисоку в Небесный Дворец.
Юноша был крайне подавлен. Я пытался успокоить его, убедить, что позже он обязательно найдёт себе шикигами, просто идея завоевать Курикару или подружиться с ним была далеко не самой удачной. Я тоже не сумел найти подход к Королю Драконов в своё время и здорово схлопотал на орехи.
К вечеру мрачный Хисока немного оттаял и разговорился, рассказав мне о том, как он приручил Рико и как тот вскоре погиб от руки Курикары, о ранении Кодзиро… В обеих трагедиях мой напарник винил исключительно себя.
Как знакомо мне это было! Если бы я только что-то мог придумать, чтобы избавить Хисоку от чувства вины… Но мои неуклюжие утешения не возымели действия, поэтому, отчаявшись добиться хоть чего-то с помощью слов, я просто обнял юношу и улёгся с ним рядом, согревая теплом своего тела.
Когда в конце концов Хисока заснул, я поднялся с кровати и отправился бродить по замку, чтобы справиться с собственными тревожными мыслями. Очень сильно хотелось надраться в стельку, и я даже знал одну пышногрудую брюнетку, которая не отказалась бы составить мне компанию в этом начинании, но затем я представил себе, какими глазами на меня посмотрит завтра Хисока, и отказался от своей затеи.
Через некоторое время, блуждая по верхним этажам, я, к великому изумлению, наткнулся на Тоду. Он сидел, забравшись с ногами на подоконник, в одном из пустынных коридоров и с медитативным бесстрастием взирал на пейзаж за окном.
— Скверные дела, — произнёс он, не оборачиваясь, когда я приблизился. — Говорят, Курикара сбежал из своего заточения в пустыне. К тому же в Генсокай чёрных дыр стало больше, чем всех шикигами, вместе взятых. Сорю-сама предполагает, что конец света близится. И, боюсь, он прав.
Тёмный змей обернулся и взглянул на меня глазами, в глубине которых мерцал золотисто-алый свет.
— Садись, — Тода спустил ноги вниз и указал мне на освободившееся место рядом.
Я присел на краешек.
— Прости за прямолинейность, хозяин, но тебе бы, чем напиваться, объедаться и дрыхнуть, лучше озаботиться мыслью о том, чью сторону ты примешь в грядущей заварухе. Кажется, кровопролитная свалка неизбежна.
— Я буду на стороне людей. И друзей в обиду не дам, — отозвался я.
Тода ободряюще похлопал меня по руке.
— Даже если ты решишь превратить Мэйфу в пепел и вызвать Хаос к жизни, помни, я с тобой.
— Зачем ты так? Я от всех подряд слышу в последнее время только слова «смерть» и «разрушение». Неужели ничего другого не осталось?
Тода усмехнулся.
— Потому что мы, по сути своей, разрушители. И ты, хозяин, и я. Никуда не деться.
Его ладонь продолжала касаться моей руки. От неё, как ни странно, исходило умиротворяющее тепло.
— Возможно, скоро произойдёт нечто ужасное, — продолжал Тода, — и ничего не останется от наших миров. А что там, за гранью? Я и предположить не могу, хотя часто думаю об этом.
— Никто не знает, — вздохнул я, и в ответ ощутил, как сжались пальцы Тоды поверх моих.
Будь я обычным человеком, вне всякого сомнения, моя рука оказалась бы раздавлена. Но я никогда не был человеком.
— Страшно жить в мире, который не понимаешь. Даже обладая магическими способностями, мы бессильны перед лицом фатума.
— Так устроена Вселенная. Всесильны лишь боги, — возразил я.
— И боги подчас не знают, что творят.
— Ты так думаешь?
Он некоторое время сидел, глядя прямо перед собой, потом промолвил:
— У меня долгое время не было ничего своего: ни судьбы, ни свободы. Я служил Золотому Императору, но впервые принадлежу тому, кого выбрал бы сам, будь на то моя воля. Не понимаю, как я хоть на мгновение мог спутать тебя с ним, даже в бессознательном состоянии! Должно быть, я тоже схожу с ума вместе со Вселенной. Однако прежде, чем прозвучит прощальный реквием по этому миру, я хотел бы запомнить последние дни. Я рад, что мы сумели посидеть здесь вот так, вдвоём. Я теперь точно знаю: не только Мастер может вызвать шикигами, когда нуждается в нём, но и наоборот.
Что-то в тоне его голоса взволновало меня, но я пока не мог определить в точности, в чём причина.