— Как мой отказ сотрудничать с вами мог отразиться на судьбе Мураки?!
— Бедный, бедный Асато-сан! — Эшфорд-сан злорадно хихикнула, проведя рукой по моей щеке, отошла в сторону, обернулась и вызывающе посмотрела на меня. — Ничего-то ты не знаешь… Впрочем, зачем думать о том, что могло бы быть, но не случилось?
— Я требую, чтобы вы рассказали, какая связь существует между мной и Мураки!
— Ох-ох, — издевательски рассмеялась Лилиан. — Требуешь? А зачем? Чтобы биться лбом о стены, будучи не в силах что-то изменить?
— Я должен знать правду.
— Понятно. Будешь биться лбом. Смотри — это твой выбор. Я ведь скажу… Знаешь, просто поразительно! Твоё чувство вины всегда было парадоксальным. Мне, например, и в голову не пришло бы пожалеть убийц матери. Ни секунды, ни мгновения! А ты после пожара в Коива, наказав тех, кто полностью заслужил это, внезапно решил умереть. Пусть даже тебе основательно помогли прийти к такому решению, и всё же… Это непозволительная слабость для такого существа, как ты! В итоге ты забыл всё, что должен помнить. А я ведь забрала лишь малую толику твоей памяти.
Голова кружилась. Во рту пересохло.
— Зачем вы это сделали?
— Ты отказался следовать за мной, поэтому не имел права помнить о моём существовании, иначе в дальнейшем стал бы препятствием на моём пути. Этого я не могла допустить. Но сейчас обстоятельства изменились, и я снова пришла к тебе с тем же предложением — встань на мою сторону, пока ещё не поздно, и мир, о котором ты всегда мечтал, возродится. Мы воссоздадим землю, где твоя мама и Рука-сан будут живы, где никто не будет умирать. Хочешь увидеть сестру живой снова? Мы изменим прошлое, спасём наших родных. Я клянусь!
«Ру-тян будет жива? Это возможно? — толкнулась робкая детская надежда, и тут же её сменила взрослая разумная мысль. — Нельзя верить этой женщине! Она водит меня за нос. Ру-тян умерла, её нельзя воскресить! И моя жизнь вовсе не связана с судьбой Мураки. Это всё выдумки!»
— Полагаю, вы собираетесь возродить наших близких ценой жизни других людей? — я старался сохранять видимость спокойствия, но это удавалось с трудом. — Равно как и построите новый мир благодаря чьей-то гибели?
— А почему нет? Разве люди не принесли в жертву наших родных? Зачем тогда их самих жалеть?
— Среди них были невиновные! Я не имел права наказывать никого! В конце концов, если подумать, мама и Ру-тян погибли по моей вине, потому что я с детства не умел сдерживать свою силу! Из-за меня умирали люди, даже когда я был маленьким!
— Ты жил по закону крови. Тебе причиняли боль — ты отвечал силой. Разве волк и коршун ответственны за то, что природа сделала их хищниками? Считай себя волком. Но если ты один до восемнадцати лет платил за прегрешения подобных тебе, всеми преследуемый, одинокий, никогда не имевший близких друзей, то почему бы целому городу не заплатить за убийство твоей семьи? Подумай сам. Даже идеальный мир нельзя построить, ничего не заплатив!
— Однако такой мир не будет ни светлым, ни справедливым! Я бы отказался жить в нём!
Сдавленный, горький смешок.
— Надо же. Во второй раз ты пытаешься убежать от судьбы… Придётся поведать тебе остальное. Хочешь — верь, хочешь — нет, но ты испытываешь ненависть не к тем, к кому надо. Не видишь своего истинного врага.
— И кто это? Мураки?
— Ничего не может быть дальше от истины. Неужели ты никогда не замечал творящегося у тебя под носом? Кадзу-кун никогда не являлся твоим врагом.
Сказать, что я застыл в ступоре, значит очень сильно приуменьшить случившееся. Отдышавшись, я вымолвил:
— Мураки убивал людей с маниакальной одержимостью! Он проклял Хисоку-кун! Фактически объявил войну Сёкан, задерживая души людей на полпути до царства смерти! Он собирался вырвать мне сердце, отрезать голову и вселить в моё тело душу покойного брата! И после этого он не был моим врагом?! Правда, я до сих пор не представляю, как он намеревался пересаживать мне чужие органы. Боюсь, с этим у него возникли бы проблемы.
— На самом деле Кадзу-кун не стал бы тебе ничего пересаживать, он не настолько глуп, — спокойно заметила Лилиан. — Твоя сила в твоей крови, Асато-сан, только в ней. В остальном ты самый обычный смертный. С помощью подходящего заклинания и эффективного химического средства, изобретённого им, Кадзу-кун выкачал бы твою кровь до капли за очень короткий промежуток времени. Попав в сердце и мозг Саки, твоя кровь восстановила бы тело Шидо-сан в точности таким, каким оно было прежде, причём способность к быстрой регенерации тоже перешла бы к воскресшему. Представляешь, что это значит? Мой любимый доктор мог бы продолжать мучить этого мерзкого ублюдка хоть целую вечность! Но в итоге, как мы видим, Кадзутака не тронул тебя и избрал более длинный путь для осуществления своего плана.
— Не тронул, потому что я воткнул ему под рёбра нож, а потом вызвал Тоду, — напомнил я.
— А почему ты, кстати, это сделал? — заинтересовалась Лилиан.
Я смешался. Случившееся в лаборатории Киото до сих пор казалось тяжёлым наркотическим сном.
— Подумай, — вкрадчиво продолжала Эшфорд-сан. — Ты был напичкан снотворным, находился практически без сознания, а потом тебя что-то словно толкнуло? Ты встал, взял нож … Что тобой руководило?
Сейчас Лилиан походила на заправского психолога, вроде того, с коротко стриженой бородкой, к которому меня в феврале тридцать девятого года занесло на огонёк. Пьян был, что с меня взять!
Я молчал, и, кажется, в данном случае это её обрадовало.
— Хорошо, тогда постарайся ответить, как тебе удалось в своё время победить Саргатанаса? Тоже не помнишь?
— Я увидел душу одного знакомого, который сказал, что нуждается во мне, и я решил выжить любой ценой.
Ничего страшного, если я скажу не всю правду. Лилиан Эшфорд не обязательно знать, что именно я услышал от Минасе Хидзири.
— Там, где имеется ряд случайностей, ищи закономерность. Это правило. Ту душу ты увидел, конечно, не случайно и не просто так погиб Саргатанас.
— К чему вы клоните? — похолодел я. — Объяснитесь. Мне надоели загадки и недомолвки!
— Сядь, — Лилиан вдруг указала на скамью, казавшуюся в призрачном ночном свете, проникающем сквозь витражи, серебристо-алой. — Я расскажу тебе всё, ради чего позвала.
Повторяя себе, что надо быть начеку, я уселся на скамью и нервно сцепил пальцы на коленях, невольно вспоминая прошлогоднее посещение «Момидзи-ган» с Мураки. Вдруг в памяти всплыло, как доктор предупредил меня, что Эшфорд-сан придёт снова в тот день, когда он исчезнет. И вот Лилиан здесь.
Почему Мураки не сказал, с какой целью явится эта женщина? Мне бы сейчас эта информация очень пригодилась! Я мысленно застонал. В любом случае я ничего не пойму, не выслушав Эшфорд-сан до конца.
— Тебе кто-нибудь раньше говорил об абсолютных амулетах, Асато-сан?
Я отрицательно покачал головой.
— Не возражаешь, если я начну с них? Это необходимо, чтобы ты понял остальное.
— Как вам будет угодно.
Какая разница, с чего она начнёт, главное, чтобы до меня дошло, наконец, что за игру она затеяла! Её намерения ещё туманнее, чем у Мураки. И ещё опаснее!
— Это старая легенда. На Земле её никто не знает, кроме нескольких избранных душ. Некогда во Вселенной существовала раса богов, из чьих тел рождались талисманы, способные изменять звёздные системы. Эти амулеты называли абсолютными. Они рождались в мир парами, чтобы баланс сил света и тьмы сохранялся. Они носили разные названия, однако один всегда был связан с миром материи, а другой — с несотворённой стороной вещей. Тьма в те времена не считалась злом, а свет добром. Обе стороны мира были равноправными, и во Вселенной царила гармония. Древние боги считали, что законы времени, пространства, причин и следствия в созданном ими мире должны иметь право менять не только они сами, но и существа, живущие в этом мире. Однако лишь достойные могли воспользоваться абсолютными талисманами. Породив парные амулеты, боги оставляли их среди живых существ в произвольно взятом месте планеты. Спустя века каждый из амулетов находил хозяина — так называемую «сильную душу». Сознание амулета и разум хозяина объединялись. Они развивались и росли вместе в течение последующих лет, подпитывая друг друга. Обретя бессмертие и молодость, душа хозяина в нужный день могла получить возможность изменить мир, согласно собственному плану. Поскольку душ, способных повлиять на будущее, всегда было две, то в назначенный день они могли либо объединиться и действовать заодно, либо разделиться и устроить битву за право изменить мир. В конечном счёте, после нескольких серьёзных сражений пути проявленной и непроявленной стороны мира разошлись. Тьма стала считаться злом, а свет — добром, потому что талисманы проявленной стороны побеждали чаще. Мир утратил гармонию. Между владельцами талисманов Власти и Хаоса, Сознания и Материи, Сияния и Тьмы постоянно происходили кровопролитные стычки. После того, как однажды несколько звёздных систем оказались втянуты в длительную войну и разрушены до основания, боги изменили условие существования амулетов. Сила абсолютного талисмана стала раскрываться полностью лишь в случае, если хозяин успевал до назначенного дня найти душу-хранителя. Ею становилась избранная талисманом душа, подчинившая себя владельцу амулета и отдавшая ему свою жизненную силу. Дух-хранитель мог усилить или ограничить энергию хозяина. Действовать с ним заодно или препятствовать его планам. Задачей хозяина было направить силу амулета в нужное русло и с его помощью осуществлять свои замыслы. Дух-хранитель подпитывал талисман своей энергией, хозяину же приходилось учитывать сознание и желания другого живого существа. Спустя ещё несколько тысячелетий, и это перестало быть сдерживающим фактором. Некоторые духи-хранители восставали против своих хозяев, так как последние зачастую превращались в деспотов и тиранов, мечтавших лишь о власти. В итоге от избранных душ-хранителей на свет появилась новая раса богов, решившая, что все абсолютные талисманы должны исчезнуть, ибо они порождают ненависть и разрушение. Началась война между двумя расами богов — древней и новой — в которой победили новые боги. Древняя раса творцов Вселенной была уничтожена. Абсолютные талисманы прекратили существование.