— С каким условием?
— Зачем тебе знать? Всё равно ты теперь ничего не изменишь.
— Попробую.
— Ну-ну. Кадзу-кун как-то попытался и потерял глаз. А, заметь, доктор на порядок изобретательнее тебя!
Удушье. Головокружение. С трудом сдерживаемый гнев, готовый полыхнуть в любую секунду. В данный миг я бы без колебаний вызвал Сузаку и Тоду одновременно, чтобы превратить её амулет в пепел. О, если бы она только сделала одолжение и напала первой!
— Хм, — усмехнулась Лилиан, — Око только что сообщило мне о твоих планах уничтожить его. Неплохо. Мне нравится твоя злость. Good boy.
Да она самым нахальным образом насмехается надо мной!
— Только, — продолжала Эшфорд-сан, — готов ли ты уничтожить вместе с кинжалом заодно и душу Кадзу-кун?
Я похолодел.
— С какой стати душа Мураки должна погибнуть вместе с амулетом?
— Потому что условием сделки было следующее: когда Саки возродится, и найдётся способ заставить этого мерзавца страдать вечно, душа Кадзу-кун станет моим хранителем, а его воля и чувства полностью подчинятся Оку, — Лилиан нежно погладила лунный камень, сверкавший на рукояти кинжала. — С недавних пор здесь заточена самая прекрасная на свете душа… Хочешь прикоснуться к ней? Или боишься обжечься?
Я смотрел во все глаза на непрозрачный молочно-белый камень. Неужели там внутри — душа Мураки?
Нет, Лилиан блефует! Она пытается мной манипулировать!
— К сожалению, продемонстрировать прямо сейчас наличие души в амулете не могу, — словно услышав мои внутренние сомнения, произнесла Лилиан, — но вот доказательство, — и она вытащила из-за пазухи прозрачный целлофановый мешочек.
Там лежали алые серьги и янтарный амулет на порванном чёрном шнурке. Янтарь был расколот на несколько частей, словно по нему изо всех сил ударили молотком.
— Думаешь, Кадзу-кун позволил бы мне забрать всё это? Ладно, серьги ещё может быть, но вот этот детский талисман, — она покачала пакетиком перед моим лицом. — Кадзу-кун долгие годы ухитрялся скрывать его наличие даже от меня. Прятал среди своих личных вещей, представляешь? И зачем он ему сдался? Решительно не понимаю.
Наш разговор всё больше начинал напоминать изощрённую пытку. Лучше бы я не приходил, не спрашивал и ничего не узнал!
Сердце провалилось куда-то вглубь, а мир начал исчезать. Отдельные фрагменты, напоминающие уродливые осколки зеркал, выпадали из целостной картины бытия, а за ними зияли дыры бессловесной пустоты. Тянущая слабость разлилась по мышцам тела, а по изображениям окружающих предметов побежали огненные трещины. Они утолщались, с каждой секундой всё больше напоминая гигантские канаты.
— Ого!
Я вернулся в нормальное состояние сознания и увидел в глазах Лилиан восторг.
— А ты, оказывается, способен сопротивляться печати, наложенной на твоё сознание, если сильно захочешь. Молодец!
— Освободи Мураки, — неожиданно для себя я заговорил с ней безо всяких вежливо-церемонных обращений.
— Не могу, — Лилиан повела плечами. — Сделка есть сделка. Кадзу-кун заключил контракт, будучи в здравом уме и твёрдой памяти. Однако, когда Энма заставит тебя пойти против меня, тебе придётся уничтожить душу, заключённую внутри Ока! Учти, дух-хранитель будет защищать мою жизнь до последнего вздоха. В итоге, согласно плану Энмы, ты в процессе сражения либо превратишься в нечто, подобное амулету Сияния, либо, расколов на части душу Кадзу-кун, сам станешь духом-хранителем моего талисмана. Но владельцем амулета при любом раскладе будет Энма, потому что именно он управляет твоим сознанием сейчас. Как тебе его гениальный план?
Сердце хаотично трепыхается, словно в предсмертных судорогах. Больно бьёт по рёбрам.
— Отважишься проверить, не лгу ли я? Могу подсказать, как.
С другой стороны, Ватсон ведь говорил о пропавшей душе. И тот последний разговор с Мураки… Доктор действительно прощался тогда, будто точно знал, что больше мы не увидимся.
Хочется закричать, но не хватает воздуха в лёгких. Я недальновидный идиот! Всегда опаздываю! Никого не могу спасти, потому что слишком поздно понимаю, как надо было поступить! И даже сейчас я ничего не знаю! И посоветоваться не с кем!
— Ну же, Асато-сан? Неужели тебе безразлично даже будущее твоего бесценного напарника?
— А при чём тут Хисока? — внутри всё сжимается от новой волны дурных предчувствий.
— Разве ему не снятся кошмары? — вкрадчиво спрашивает Лилиан.
— Да что ты можешь знать! — выпаливаю с яростью и умолкаю.
Откуда она, правда, знает? От Ока?
— Всё просто, — торжествующе улыбается Эшфорд-сан. — Твой милый, невинный мальчик связан тем же проклятием, что и новая реинкарнация Саки, но, к несчастью, Куросаки-кун — эмпат. Ещё немного, и проклятие, наложенное на Шидо-сан, начнёт действовать в обе стороны. Твоему драгоценному Хисоке придётся несладко. Он будет чувствовать практически то же, что и Саки. А он не полукровка, у него нет стольких сил для восстановления тела. Его нервная система быстро истощится, и Куросаки-кун через пару недель впадёт в кому.
— Ты!!! — кричу так, что сам содрогаюсь от звука собственного голоса. — Оставь Хисоку в покое!!! Хочешь мучить меня — твоя воля, но Хисоку трогать не смей!!!
— Так помоги ему. Я не против.
— Ясно, — голос мой непривычно холоден, давно я ни с кем не говорил таким тоном. — Не стоило тратить время, рассказывая мне старые легенды, если в итоге всё свелось к шантажу. Получается, в обмен на спасение Хисоки мне предлагается что-то сделать? И что? Отдать тебе свою душу? Разрушить Мэйфу? Сжечь Землю?
— Наконец-то ты готов к конструктивному диалогу, — удовлетворённо заметила Лилиан, — а то я уж думала, зря целую ночь потрачу. Душу твою мне забирать нет смысла. У Ока не может быть двух хранителей. К тому же мне не нужна внутри Ока бомба замедленного действия в твоём лице. Сделай одну вещь — загляни в Хрустальный Шар Энмы и узнай, каким образом ему удаётся манипулировать твоим сознанием. Это должно быть нечто простое и понятное даже тебе. Я, как ни старалась узнать, так и не смогла. Энма ревностно оберегает свои секреты. Даже поглощение духа Ятоноками мне не помогло, а я так рассчитывала воспользоваться его энергией для проникновения в Хрустальный Шар… В итоге пришлось израсходовать силу змея на процесс возрождения Саки. Хоть какая-то польза!
Заметив мой ошарашенный взгляд, Лилиан поняла, что сболтнула лишнее.
— Не надо так смотреть. Ты не знаешь про Ятоноками?
— Нет.
— А, извини. Откуда ты мог узнать, если я почистила информацию, включая старые архивы Мэйфу и интернет-сайты. В общем, много лет назад в одном из водоёмов Камакуры жители приносили в жертву богу Ятоноками юных девушек. Потом местный смельчак Рэн прекратил это безобразие. Он убил Ятоноками, но душа змея вселилась в его тело. С тех пор каждый глава семьи наследовал проклятие: примерно к сорока годам он становился слепым инвалидом, а его тело покрывалось чешуёй. Несколько лет назад первая супруга нынешнего главы семьи утопилась в пруду, где раньше приносились жертвы. Разум женщины сломался, когда она потеряла свою новорождённую дочь, убитую, кстати, родственниками мужа по той причине, что первым ребёнком, согласно их диким традициям, должен быть мальчик. Безутешный вдовец вскоре женился на родной сестре погибшей — Руй-сан. И она стала матерью твоего напарника.
— Ты говоришь о семье Хисоки?! — я вскочил на ноги.
Потом снова сел на место.
— И чего сразу вскакиваешь? — хладнокровно проговорила Лилиан. — По-моему, ничего ужасного не произошло. Наоборот, твоему напарнику крупно повезло, что он умер. Если бы он не погиб, то унаследовал бы проклятие. После смерти Хисоки род Куросаки должен был прерваться. Однако в таком случае некому было бы передать проклятие, и Ятоноками возродился бы. Собственно, древний бог-змей стремился именно к этому. Используя тело погибшей Касанэ-сан, как проводника из потустороннего мира, и тело её сестры-близнеца, как посредника в мире реальном, Ятоноками сделал так, что обезумевшая Руй-сан в своём чреве два года вынашивала для него новое тело. Он бы возродился, но от Ока я узнала о дне, когда это должно случиться. Такую мощную энергию грех было упустить. К тому же, если бы я ничего не предприняла, власть над сознанием Ятоноками захватили бы демоны или Энма. Впрочем, никто из них, очевидно, не успел догадаться, как можно навсегда нейтрализовать этого змея. В миг рождения любое существо очень слабо. С ним легко совладать. Когда у Руй-сан начались схватки, я с помощью Ока отняла память о Ятоноками у всех жителей Камакуры. Этого оказалось достаточно. Змей существовал по тому же принципу, что и Око: питался энергией людей, оставаясь в их памяти. Стоило отнять память абсолютно у всех, и душа его осталась без необходимой подпитки. Око подчинило Ятоноками себе. Правда, меня немало удивило, что ритуальный пруд пересох, но это, наверное, оттого, что водоём некогда был создан Ятоноками с целью собирать человеческие жертвы. Змей исчез, а, следовательно, испарился и пруд.