— И ты потом стёрла память о своём присутствии в Камакуре у Ватари-сан и Тацуми-сан?
— Не буду отрицать, — улыбнулась Лилиан, кокетливо склонив голову набок. — А заодно подпитала амулет. Если этого не делать, Око начнёт покушаться на мои воспоминания, а я не хочу страдать амнезией. Единственный, чью память мне не удалось стереть — Энма. Думаю, он придумал какую-то защиту. Вполне возможно, ответ на мой вопрос в Хрустальном Шаре или в Акаше, но в оба эти источника мне не проникнуть. В Акашу даже Ватари проникнуть не сумел, хотя он-то, я полагала, сможет! Теперь твоя очередь пробовать. Только с Хрустальным Шаром.
— После чего Энма-Дай-О-сама прикончит меня. Неплохой способ устранить «бомбу замедленного действия» со своего пути, да?
— Если бы всё было так просто! — усмехнулась эта безжалостная дама. — Ты — правая рука Энмы, его оружие. Он тебя не тронет.
— Я знаю это только с твоих слов. С тем же успехом оружием Энмы-Дай-О-сама мог стать, кто угодно. Например, Мураки. Ты сказала, душа доктора подходила для твоего Ока? Могла подойти и в качестве оружия для Энмы, — буркнул я, чем вызвал восхищённое:
— Умнеешь на глазах. Энма собирался заполучить душу Кадзу-кун, но не успел. Я опередила. Думаешь, зачем он сталкивал тебя и доктора лбами? Надеялся с твоей помощью установить контроль над ним или, по меньшей мере, выявить его слабые места. К счастью, Кадзу-кун не так прост. Энма не преуспел ни в том, ни в другом. Так что повелителю Мэйфу теперь остался только его последний план — насчёт вашего финального сражения в назначенный день. Но если Энма победит, на Земле воцарится тьма. Он, в отличие от меня, не собирается создавать мир, где нет убийств и проклятий.
Я чувствовал, что она опять чего-то недоговаривает. Боги, боги, куда вы смотрели? Уж лучше бы Оком завладела слабая, но добрая душа, чем сильная и ожесточившаяся на весь мир! Или вам свысока плевать на наши проблемы? Должно быть, так и есть.
— Что скажешь, Асато-сан? Или хочешь ещё о чём-то спросить? — Лилиан внимательно смотрела на меня, и я, наконец, решился.
А почему бы нет? Меня всю жизнь мучил этот вопрос.
— Наша семья не владела никакими амулетами. Мать любила отца и не могла изменить ему ни с кем. Так почему я стал полукровкой?
Лилиан вздохнула.
— Увы, Асато-сан. Я говорила, у Ока есть свои ограничения. Оно не всеведуще. К тому же большая часть информации о тебе скрыта в тайниках Энмы. Но, обещаю, если ты поможешь мне, в новом мире мы все станем самыми обычными людьми. И твои мать, отец и сестра будут снова рядом.
— Поздно для меня.
— Почему?
— Я преступник. Убийца. Впрочем, как и ты. Я не верю в справедливость мира, построенного на крови. И мне жаль, что ты веришь. Это заблуждение.
— Вот только не надо проповедовать христианскую мораль! Меня тошнит от идей покаяния, милосердия и всепрощения! Я действую так, как считаю нужным.
— И как ты считаешь нужным поступить, например, с Мураки? — прервал я её. — Где в новом мире окажется его душа?
Она замялась на секунду, потом вымолвила.
— Душа хранителя останется внутри амулета. Навсегда. До последних дней Вселенной.
— И это справедливо?!
— Кадзу-кун сам выбрал такое. Он знал, на что идёт.
— Это было моё место, да? Ты изначально собиралась заполучить мою душу?
Кажется, мне каким-то неведомым образом удалось задеть её за живое.
— Хочешь знать правду?! — выкрикнула она вдруг. — Да! Если бы ты не попал в Мэйфу, мне не пришлось бы просить помощи Юкитаки Мураки как одного из лучших врачей того времени создать для меня подходящее по внутренним и внешним параметрам живое существо! Юкитака-сан не стал бы тёмным магом, соблазнившись знаниями, почёрпнутыми из книг О-кунинуси-сама, не сотворил бы ради обретения личного бессмертия со своим сыном тёмного ритуала, прежде даже, чем изуродовать душу внука. Кровь Саки не оказалась бы отравлена последствиями этого ритуала. Шидо-сан не спятил бы в пятнадцать лет и не довёл до сумасшествия Кадзу-кун. И твой напарник не был бы проклят.
— Значит, если бы я согласился стать твоим хранителем, пострадал бы только я?!
— Само собой. Учитывая твоё нелепое мягкосердечие, думаю, ты бы мне не позволил воспользоваться силой Ока для убийств. Твоей энергии было бы достаточно для амулета. Я бы не отнимала ничью память и не производила лишних манипуляций с похищением душ людей. Никто бы больше не пострадал.
— Тогда забери меня! — потребовал я. — А взамен освободи Хисоку от проклятия, а Мураки — от контракта. Ты ведь можешь!
— Теперь не могу. А даже если бы и могла, не сделала бы, потому что Энма всё равно придумает план, как столкнуть тебя и Мураки в день Апокалипсиса. Асато-сан, у тебя есть выбор всего из двух вариантов: или ты с Энмой, или со мной. Но в любом случае кого-то убить тебе придётся.
Я всё ещё надеялся, что она лжёт. Надеялся опровергнуть её слова, поэтому, решившись, сказал:
— Я согласен осуществить то, что ты предлагаешь. Теперь я сам хочу увидеть информацию, скрытую в Хрустальном Шаре.
На губах Лилиан заиграла самая очаровательная улыбка, которую я когда-либо видел.
— Знала ведь, что ты хороший мальчик, Асато-кун. А теперь слушай, что надо будет сделать…
====== Глава 26. Третий вариант ======
Последняя купюра в тысячу йен нырнула в глубины хамбаики, и я забрал из автомата своё долгожданное сакэ. Следом высыпалась скромная горстка сдачи. С удовольствием купил бы ещё пару литров виски, если бы остались деньги. Ничего, для разминки сгодится. Сейчас половина шестого утра. К восьми я буду пьян в стельку. Впрочем, к сожалению, чем хреновее у меня на душе, тем труднее напиться. Был бы я смертным, в данной ситуации, без сомнения, лучше всего помог бы цианистый калий или стрихнин. Но смерть для синигами — чересчур большая роскошь.
Вернувшись обратно, я заперся, откупорил первую бутылку и, не утруждаясь поисками стакана, приступил к приведению в нерабочее состояние своего бессмертного организма.
В четверть девятого в дверь кто-то постучал. Мой посетитель явно выбрал неудачный день и неудачное время. Даже не спросив, кто это, я просто рявкнул:
— Проваливайте! Я занят.
В ответ послышался удивлённый голос Тацуми:
— Цузуки, почему вы с Куросаки-кун не явились на работу? Что случилось?
— У нас выходной.
Моё лаконичное объяснение явно не понравилось Сейитиро. Ничего удивительного, мне на его месте оно бы тоже не пришлось по душе.
— Цузуки, открой! — ответственный секретарь громко замолотил кулаком в дверь.
— Отвали, Тацуми, — меланхолично отозвался я. — Иди, работай.
— Открывай! — в голосе Сейитиро прорезались металлические нотки. — Впусти по-хорошему, а то я ведь могу войти и сам!
— Вокруг комнаты тройной защитный барьер.
— Не беспокойся, я справлюсь.
— Тогда я вызову шикигами. Всех. И что ты тогда станешь делать?