– Мать беспокоится за тебя.
– Думаю, это лишнее. – отмахнулся парень. – Где бы я ни был, мне ничего не угрожает.
Граф согласно кивнул:
– Как дела не границе графства?
– Все по-прежнему спокойно. – самоуверено бросил Рен. – Иногда лишь проезжают странные личности.
– Наемники? – мужчина внимательно посмотрел на сына.
– Возможно, но ни один не задерживался. Кажется, они что-то вынюхивают. Может ищут что?! – предположил Ренталион и мечтательно продолжил. – Жаль, это не темные эльфы, – те исчезли, – всегда хотел их увидеть.
– Темные эльфы не исчезли, просто они не попадаются на глаза людям. Они хитры и, если захотят, пройдут у тебя перед носом, а ты их даже не заметишь. – чуть помолчав, граф добавил, – Будь осторожнее и внимательнее – им неведома жалость!
– Хорошо, отец. А теперь, с вашего позволения, я хотел бы отдохнуть. – парень поднялся и направился к двери, не дожидаясь разрешения.
В ответ граф кивнул и погрузился в свои мысли.
Рен поднимался по лестнице, когда навстречу ему вышла Левитана:
– Когда же ты поумнеешь, братец? Нельзя так расстраивать матушку!
– Просто матушка не может свыкнуться с мыслью, что я уже не маленький мальчик. – передразнивая голос сестры произнес парень.
– Хм, я тоже совершеннолетняя, но мне не дозволенно делать что хочется. – надула губки девушка.
Рен лишь улыбнулся и побежал по коридору.
- Эй, ты куда?! – воскликнула Левитана.
Парень обернулся и ответил, широко улыбаясь:
– Догони – узнаешь!
Сестра радостно улыбнулась и, приподняв платье, побежала за братом. После нескольких поворотов оба вышли на чуть покатую крышу.
– Какая красота! – Левитана завороженно смотрела на просторы их поместья.
На золотисто-голубом небе плыли кудрявые облака, появились первые еле заметные звезды и бледно-серая луна.
– Это и есть одно из твоих тайных мест? – восхищенно поинтересовалась девушка.
Рен кивнул, усаживаясь на крышу и помогая устроиться сестре.
– Почему я никогда не видела этого места? – слегка расстроенно произнесла она.
– Наверно ты слишком много учишься, сестренка, и забываешь, что в мире много интересного кроме книг и музыки, – ложась на спину, ответил Ренталион.
– Но… – начала возражать Левитана.
– Тсс… – шикнул Рен. – Не нарушай моих мечтаний. Наблюдай за небом. Молча!
Левитана отвернулась от своего эгоистичного брата, не желающего много слушать, и просто предалась романтическим фантазиям, подставив свою рыжую головку легкому теплому ветерку.
Прошло около часа. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, лишь полумрак кругом. По чердаку раздались шаги и на крышу вышел дворецкий. Он тихонько присел рядом с задремавшей молодой графиней. Рен кивнул ему и, подняв свою сестру на руки, унес ее в покои.
Парень вернулся и они, словно по сговору, медленно подошли к краю и, легко перебравшись на дерево, спустились на землю. Осмотревшись, они осторожно двинулись к запасным воротам, возле которых их ожидали два скакуна. Через пару минут всадники на всех парах летели в деревню, где могли спокойно отдохнуть от повседневной суеты. Здесь, где каждый равен друг перед другом, Рен не называл себя хозяином, все считали, что он на службе у грозного, но справедливого графа Сатина.
Ренталион помнил, как однажды пришел сюда с Ксавье, и в первый раз, будучи мальчишкой, напился и узнал, что такое настоящая женщина. Тогда ему исполнилось шестнадцать, прошел год, как Ксавье приступил к службе у графа и стал другом и учителем Рена. Мужчина мало о себе рассказывал, и каждый раз, слушая об очередных историях, в которые тот попадал, молодой граф затаив дыхание ловил каждое слово. Потом, выходя на крышу любоваться звездами, он мечтал, что вместе с наставником отправится на поиски приключений и они будут спасать мир, вися на волосок от смерти. Однажды парень поделился своими мечтами с Ксавье, на что тот холодно попросил оставить эти глупые мечты.
Дворецкий учил Ренталиона всему, что знал сам. В такие моменты он становился жестоким и беспощадным, доводя молодого графа до истерики. Но и тут он не проявлял сочувствия, заставляя сдерживать свои эмоции. После таких уроков Рен достиг успеха – никто не мог определить его состояния, и лишь Ксавье продолжал видеть его истинные чувства.
Когда Ренталиону исполнилось девятнадцать, жестокий учитель впервые похвалил его, признал равным, другом, ради которого можно отдать жизнь. С тех пор парень не видел в нем жестокости, словно дворецкого подменили – он был добр и вежлив. Наставник воспитал настоящего графа и теперь, как покорный слуга, выполнял приказы. Но Рен все еще чувствовал превосходство Ксавье, в нем была сила, пугающая сила.