Тигран метал глазами молнии, не зная, что сказать, его стойкость таяла с каждой минутой. Он опустил веки, не в силах смотреть на присутствующих.
- Ты, не Нерпа. Что ты за существо? – Пума поднялась и направила свой меч на Ксавье.
- Вижу, ты опечалена тем, что Нерпа не раскрыл тебе всего ужаса, что он ощутил. Ты не властна над ним более. Я стал защитой ему от всего мира. – Ксавье неспешно приблизился к столу, на котором сияли камни. – Амулет не ваш, он мой. – от этих слов все разом побледнели.
Аврора наконец поднялась и бесшумной тенью скользнула к столу:
- Ты уверен?
Мужчина лишь коротко кивнул и Аврора взяла его за руку. От нее зеленой вспышкой сила перетекла в Ксавье и он глубоко вдохнул, ощущая давно забытую мощь. Сама женщина неожиданно изменилась: черные уродливые шрамы исчезли, открыв чистую нежную кожу. Аврора скинула капюшон, тряхнув густой копной белых вьющихся волос, ощупала лицо и посмотрела на руки. Она оказалась совсем юной, лишь серо-зеленые глаза выдавали силу и мудрость. Шиншила ошарашено наблюдала за происходящим, перестав дергаться.
- А теперь сделаем же то, ради чего мы все тут собрались. – усмехнулся Ксавье и взял все четыре амулета.
Пума с Тиграном, очнувшись, поспешили к нему, но вокруг Ксавье разлилось сияние, окутавшее его плотным коконом.
Двери резко распахнулись и в зал ворвался Эльзар с небольшим отрядом эльфов, среди которых были Мэлана и Армин с Левитаной. Сразу завязалась драка с гоблинами и воинами Кэтхавела. Последним вошел Эвелин, оценил обстановку и поспешил к Шине, одним точным ударом когтей разорвав веревки. Эльзар, увидев сияние кокона, бросился к Авроре и оттащил ее под защиту Армина и Левитаны.
- Где Рен? – воскликнула последняя. Ее глаза округлились. – Аврора?
- Там Ксавье. – маг указала на сияние. – Он вернул себе силу, что когда то была дарована мне. Я теперь такая же смертная, как и ты. Рена мы не встретили, но он где-то рядом.
Портрет в это время с грохотом упал на головы нескольким гоблинам и выскочившие оттуда Варан и Армигус ринулись в гущу битвы. Заискрились вспышки магии, и враги, крича от боли, сгорали в огне. Последним вышел почти на негнущихся ногах Рен и поспешил к кокону, но так же, как Пума и Тигран, наткнулся на невидимую преграду.
- Ксавье! – заорал он что есть сил, стуча кулаками по сияющей сфере.
- Надо его увести оттуда. – отбиваясь от гоблинов крикнул Армин и бросил один из кинжалов Авроре, а сам вместе с Левитаной стал пробираться ближе к Ренталиону.
- Рен! – закричала девушка, но крик застрял в ее горле.
Пума оказалась там быстрее и, выбив оружие из рук парня, приставила нож к его горлу и попятилась к трону, что-то шепча тому на ухо.
- Отпусти его! – взревел Тигран.
- И не подумаю! Пока мы все ждем Ксавье, предлагаю познакомиться. Тигран, это, я так понимаю, твой сын? Чудо, как похож на тебя и Церию. Как тебя зовут, парень? – шипела, словно кошка, Пума.
- Я – Ренталион. – хрипло ответил тот.
- Рада знакомству. – язвительно бросила эльфийка, в ее хищном взгляде читалось безумие. По шее Рена потекла кровь. – Ой, что это? Кажется, я поцарапала тебя.
Сияние кокона стало спадать и битва на мгновение поутихла, все наблюдали за прорисовывающимся силуэтом. Наконец все развеялось и Рен тихо охнул – на него смотрело существо с портрета из храма Голдин. Лицо и тело Ксавье покрывали черные шрамы, похожие на узоры, темно-шоколадные волосы разметались, словно от порыва ветра, глаза стали белыми без зрачков. В руках он сжимал цельный амулет. От мужчины веяло жуткой первозданной силой, от которой кровь стыла в жилах.
- Создатель... – с благоговейным ужасом произнес один из эльфов.
- Отпусти парня. – произнес Ксавье.
- Отдай амулет, или он умрет. – рыкнула Пума.
- Убивай. – мужчина равнодушно пожал плечами. – Вы все равно проиграли. Ваша затея не более, чем лепет обиженных ненасытных детей. Из-за таких, как вы, я сейчас здесь, оставлен вечно разгребать дерьмо за потомками. Я прекрасно понимаю, что каждому из вас необходим амулет: королям для власти и от желания обрести силу, эльфам, чтобы спасти свои леса от гибели, Аклет стремится освободиться от вечного заточения в Аскорде.
Глаза Рена были расширены от ужаса. Он впервые видел и ощущал неподдельную ненависть, исходящую от Ксавье. Все остальные замерли: кто в страхе, кто в изумлении. Казалось, время остановилось.