– Как это пора? – взвился он. – Куда пора? На тот свет? Мне еще и сорока не исполнилось!
Доктор продолжал возмущаться, но его спутница погрузилась в себя и не слушала.
– А где та коробка? – вдруг спросила она.
– У Цаплина, разумеется. То есть… должна была быть у него. При чем тут какая-то ржавая коробка?!
Витошин окончательно потерял способность мыслить здраво, у него кружилась голова, – поднялась температура.
* * *Смерть Цаплина была признана несчастным случаем. Характер повреждений не указывал на то, что погибшего выбросили из электрички, – удар мог быть нанесен по касательной движущимся вагоном. Следы, если они и были, уничтожила метель. Свидетелей происшествия не нашли.
– Зазевался мужик, – объяснил уставший, замотанный милиционер. – Бывает.
Амалия не разделяла его мнения.
– Самое плохое – отсутствие среди вещей покойного той самой коробки, – заявила она Витошину. – Если он ее выбросил, то почему погиб? Боюсь, ты влип, Петр. Ладно, пока мы разберемся, как тебе выпутываться, надо немедленно принять меры безопасности.
Разговаривая, доктор и Амалия шли по заснеженному бульвару. Солнце закатными бликами ложилось на стволы деревьев и фасады домов. Но доктору было не до зимних красот, не до наступающего праздника.
Амалия потянула его за рукав через дорогу.
– Нам сюда, – на ходу проронила она, увлекая его к дверям магазинчика с экзотической вывеской «Эннеада».
Внутри заведение представляло собой некое подобие лавки древностей или коллекцию диковинок. С потолка свисали всевозможные обереги, талисманы, композиции из перьев, бамбука, стеклянных фигурок и бус. Пахло ароматическими маслами, можжевельником и сандалом. Деревянные стеллажи вдоль стен были уставлены статуэтками божеств от индийского Шивы до миниатюрных славянских идолов.
Амалия ходила, что-то высматривая среди причудливых вещиц, Витошин покорно следовал за ней.
– Надеюсь, ты знаешь, что ищешь, – пробормотал он.
Она молча кивнула, остановилась и подозвала жестом продавца – молодого длинноволосого парня с серьгой в ухе. Продавец подал ей сделанного из прессованной кости уродца с орлиными когтями, крыльями и лицом, в котором угадывались искаженные человеческие черты.
– Что это? – с отвращением спросил доктор.
– Пацуцу, – охотно пояснил парень. – Месопотамский демон. Не все чудовища так плохи, как принято считать. Пацуцу, например, служит благородной цели: ограждает от других злых духов.
Витошин почувствовал себя дураком. У него закрутило в носу – пришлось доставать носовой платок. Апчхи!
– Будьте здоровы, – улыбнулся продавец, заворачивая покупку. – Прошу.
Амалия протянула Пацуцу доктору.
– Вот возьми, на первых порах пригодится.
Он открыл рот, дабы выразить возмущение, похлопал глазами и… смирился.
Они зашли еще в супермаркет, накупили деликатесов и поехали в Гавриловку – провожать старый год, встречать новый.
Разожгли камин, накрыли стол. Среди бутылок и тарелок с закусками стоял Пацуцу, подчеркивая нелепость ситуации.
В сотый раз доктор проклинал свою неосмотрительность и покойного Цаплина, втянувшего его в неприятности.
– Что мне с ним делать? – спросил он, кивая в сторону выкрашенного в темно-коричневый цвет демона.
– Держать при себе, – серьезно ответила Амалия. – Желательно везде и всюду. А ночью ставить у изголовья.
– Господи! – простонал он. – Я схожу с ума или мне кажется?
Перед его глазами внезапно возникло бледное, запрокинутое бородатое лицо Цаплина с иссиня-черной ссадиной на виске, и к горлу подкатил комок дурноты.
А Пацуцу злорадно ухмылялся…
* * *Прошел год. В последних числах декабря в Гавриловке снова разыгралась метель.
Амалия смотрела в окно и переживала дежавю – у калитки остановился человек. На этот раз – не доктор Витошин.
Незнакомец представился Ильей Щербаковым. Рослый, видный мужчина, хорошо одетый.
– Я к знакомым ехал… в гости. Заблудился. Машина в снегу застряла, одному мне ее не вытащить, а службы специальной здесь нет. Дорога пустынная, начинает темнеть. На улице только в вашем доме свет горит. Пустите переночевать? Я документы могу показать…
– Не надо, – вздохнула Амалия. – Входите. Я ужинать собираюсь – присоединяйтесь.
После второй рюмки коньяка гость оттаял, повеселел, даже пробовал шутить.
– Вы одна живете в такой глуши? Не боитесь?
– У меня надежный охранник, – без улыбки сказала она и указала в сторону камина. – Его зовут Пацуцу.