— А долго туда ехать?
— Если не случится ничего непредвиденного, послезавтра будем на месте. По моим расчетам, в первую очередь нас будут искать вдоль границы и устраивать усиленные проверки на таможнях. К тому времени, когда они сообразят проверить дальние порталы, мы будем в безопасности.
— Мервил, — Сайна задумчиво облизнула ложку с остатками каши, — можно личный вопрос?
— Спрашивай.
— Что все это значит? Извини, но то, что ты делаешь, не вписывается ни в какие рамки. Второй человек после правителя, практически неограниченная власть — и вдруг ты бросаешь все, уходишь в неизвестность и неопределенность, да еще и рискуешь жизнью, помогая какой-то безвестной селянке, с которой только вчера познакомился. Почему, Мервил? И почему я должна тебе верить?
— А ты мне веришь? — угли сердито зашипели на потревожившую их ветку и ярко вспыхнули, отразившись в карих глазах бывшего первого помощника золотистыми огоньками.
Но Сайна не поддалась на провокацию.
— О своей репутации ты осведомлен не хуже меня. Бездушное чудовище, для которого убить человека — как высморкаться. Ты можешь выглядеть как угодно, говоришь любым голосом. Да еще и твой взгляд, который выворачивает мозги наизнанку. Это, пожалуй, самое страшное. Тебя боятся больше, чем Карнелиса. Но сейчас я вижу перед собой человека, который не имеет ничего общего с этим монстром. Что это — очередная маска? Есть ли в этой череде образов настоящий Мервил? И какой он?
Мервил вздохнул и провел ладонью по волосам. Огоньки из глаз исчезли, но взгляд не утратил теплоты.
— Это правильные вопросы, Сайна, и я бы разочаровался, если бы ты их не задала. Но это слишком долгий и серьезный разговор, чтобы начинать его здесь и сейчас. Пока я могу сказать тебе только одно: я не такая тварь, какой меня считают, но и не сахарный ангелочек. И я честен с тобой. Я действительно бросил службу. Я давно хотел уйти, но реальная возможность сделать это появилась только сейчас. Я привел в наш мир хранительницу Амулета Жизни, но я же подтолкнул ее к побегу и постарался подстраховать на всех опасных участках пути. А о причинах этого я, возможно, расскажу тебе как-нибудь в другой раз. Если, конечно, ты сочтешь, что я достоин твоего доверия, и у тебя появится желание узнать настоящего Мервила, без маски.
Ужин был окончен, и пустой котелок недвусмысленно намекал, что если его не вымыть сейчас, то к утру остатки каши намертво присохнут к стенкам, и никакая сила не сможет их разлучить. Да и миски с ложками охотно поддержат его в этом начинании.
Несмотря на явное желание Мервила закончить разговор, Сайна не собиралась так легко сдаваться. По крайней мере, хотя бы на один вопрос этот скрытный тип должен ей ответить. Она решительно встала, взяла котелок и, протянув руку за миской Мервила, потребовала:
— Тогда скажи хотя бы, зачем тебе я. Почему ты так озаботился моим спасением? Только не надо рассказывать про мою нереальную красоту и любовь с первого взгляда.
— Вот еще! — фыркнул Мервил. — За кого ты меня принимаешь?! Я руководствовался сугубо практичными соображениями. Должен же кто-то готовить мне еду в дороге, мыть посуду и чистить копыта Угольку. Посудой, кстати, можешь заняться прямо сейчас.
— Ну ты и гад! — Сайна выхватила пустую миску из руки Мервила и с пылающими щеками бросилась к реке. Вслед ей полетел издевательский хохот.
Глава 8
Путь к Дому Судьи Кейси запомнила плохо. Неопределенность и чувство опасности, державшие ее в постоянном напряжении, отступили, оставив после себя усталость и опустошенность. Хотелось прилечь куда-нибудь, закрыть глаза и отключиться. Но нужно было ехать вперед.
Покачиваясь в седле, Кейси ловила на себе взгляд Роя, в котором читались беспокойство, забота и нежность. Она улыбалась в ответ и повторяла про себя: «Все закончилось. Теперь все хорошо».
Она так и не поняла, как именно выглядит «дыра» в границе, и чем этот участок земли отличается от такого же тремя метрами правее. Но сил и желания задавать вопросы не было, и девушка просто проехала вместе с остальными.
Потом была длинная дорога по горным тропинкам, иногда встречались небольшие зеленые долины и водопады. Кейси отмечала про себя, что здесь, должно быть, очень красиво, но сейчас ей это было безразлично.