Судья усмехнулся.
— Если это был розыгрыш, то весьма дорогостоящий для Карнелиса, если учесть размах, с которым он тебя ищет. Согласись, куда проще было бы просто заслать тебя в маске кого-то из моих сотрудников. Вряд ли у тебя возникли бы большие затруднения с повторным похищением Кейси. Кроме того, извини, Мервил, но я ни за что не поверю, что ты так по-дурацки упустил Кейси. Все факты говорят о том, что ты сам этот побег организовал. И Кейси ненавязчиво к этому подтолкнул, и Рою сообщение передал, где ее встречать, и инструкции «на всякий случай» оставил. Да и Сайна — вовсе не довесок. Понравилась тебе эта девушка так, что ты сам под пулю подставился, чтобы ее прикрыть.
Мервил вздохнул. Повязка на груди говорила сама за себя. А Судья продолжал:
— Я неплохо разбираюсь в людях, Мервил. И хотя многие считают тебя чудовищем, я не разделяю эту точку зрения. Никакое ты не чудовище. В тебе нет мелочной подлости и тупой жестокости. И садизма в тебе нет. А Карнелису было на это наплевать, и он пытался тебя сломать и превратить в монстра. Дурак, что тут скажешь. Твоя же вина только в том, что ты совершил ошибку, устроившись на службу к Карнелису. Ты был молодым и неопытным и не мог знать, что представляет собой этот чокнутый параноик. Но несмотря на все моральное давление ты остался человеком. Впрочем, есть один момент, который остается для меня не совсем понятным. Объяснишь?
— Что именно?
— Я представляю, как тебе осточертела служба и твой работодатель. Не сомневаюсь, ты не раз представлял себе в ярких красках и со всеми подробностями, как сворачиваешь Карнелису шею. Возможностей сделать это у тебя наверняка было предостаточно. Но ты предпочел сбежать. Я не думаю, что расправиться с хозяином тебе помешали высокие моральные принципы и вера в неприкосновенность человеческой жизни даже такого мерзавца, как Карнелис. Что скажешь?
— Господин Судья, вы совершенно правы, — кивнул головой Мервил. — Если бы я мог, я избавил бы Мир Вечности от этого паразита еще в первые годы службы на должности первого помощника. Но я не могу. Хочу больше всего на свете, но не могу. И объяснить почему, тоже не могу. Поймите меня правильно, мое желание здесь не играет абсолютно никакой роли. Я просто не могу этого сделать.
— Вот, значит, как… — Судья задумчиво потер щеку. — А по поводу этой штуковины ты что-то можешь сказать?
Он сунул руку в карман и протянул Мервилу пакетик, в котором лежала плоская черная «таблетка» размером с пуговицу. От нее отходило множество отростков не толще человеческого волоса.
— Врач обнаружил это, когда извлекал пули. Вживляли тебе эту штуку явно не в нашем мире, пользовались высокими технологиями. Мы заинтересовались, прошлись сканером по всему телу и нашли еще парочку таких «ежиков». С их удалением пришлось повозиться, но зря я, что ли, столько средств вложил в медицину? Так что сейчас ты полностью очищен от всяких посторонних предметов и механизмов. Надеюсь, ты не сердишься на такое самоуправство?
С лицом Мервила происходили странные вещи. Он явно пытался что-то сказать, но то ли язык не слушался, то ли слов не находилось. Судье даже почудились слезы, блеснувшие в уголках глаз бывшего первого помощника Карнелиса. Наконец Мервил справился с эмоциями и, насколько позволяло сидячее положение, склонился перед Судьей в поклоне.
— Господин Судья, вы не представляете, что вы для меня сделали. Я обязан вам даже не жизнью. Вы дали мне свободу. Настоящую СВОБОДУ. Я перед вами в неоплатном долгу. Можете располагать мной, как считаете нужным.
— Но… — Судья тоже несколько растерялся.
— Это так называемая «капсула верности». Ее вживляют всему офицерскому составу и обслуживающему персоналу. Человек с капсулой не может причинить вред своему господину. У него не поднимется рука нажать на курок, ударить ножом или подсыпать яд в пищу, не повернется язык нанять убийцу со стороны. Он не может ослушаться прямого приказа. Сбежать в другой мир и там затеряться тоже нельзя — в капсуле заложен механизм автоматического возврата. К счастью для меня, в пределах нашего мира этот механизм не действует, а то далеко удрать мне бы не удалось.
— Ничего себе! — Судья был ошеломлен услышанным. — Это же форменное рабство! А что она собой представляет?
— При установке она сразу программируется на несколько главных и нерушимых правил типа «не покушайся на жизнь своего господина», «выполняй его приказы» и «не пытайся избавиться от капсулы и никому о ней не говори». Поначалу капсула программировалась и на «не причиняй своими действиями вред интересам и имуществу своего господина», но от этого правила быстро отказались, потому что шпионы не могли сказать ничего лишнего, отдел финансов не мог выйти за пределы сметы, взятки не получалось ни давать, ни брать. В общем, не прижилось это правило. А такой момент как «не говори и не думай плохого о своем господине» в первые же дни эксплуатации сделал клиническими идиотами четверть офицерского состава.