9 июня, когда Руал Амундсен наслаждается новым знакомством и горячими ваннами, в Христиании вскрыли конверт. Официально полярник находится на «Мод», во главе своих людей. Какое разительное сходство с ситуацией двенадцатилетней давности, когда «Фрам» шел на юг, а на родине, в Христиании, Леон огласил секретный план. К тому времени, когда план северного полярного перелета представляют прессе, он успел устареть по нескольким пунктам. Хваленый ларсеновский «юнкере» уже превратился в груду обломков и заменен другим, еще более мощным. Кроме того, в Христиании было объявлено, что Руал Амундсен намерен совершить перелет с мыса Барроу в Гренландию, на мыс Колумбия, где Годфред Хансен устроил склады для санного похода экспедиции «Мод». После того как план запечатали в конверт, полярник еще долго колебался насчет места посадки, о чем свидетельствуют противоречивые инструкции Леону. В конце концов он отдает предпочтение Шпицбергену, но держит нецивилизованный мыс Колумбия в резерве. Ведь до Гренландии намного ближе.
Леон Амундсен заключил с четырьмя христианийскими газетами («Афтенпостен», «Моргенбладет», «Тиденс тейн») соглашение об исключительном праве на публикацию депеш из полета. Редакторы должны заплатить 15 тысяч крон. Иными словами, тысячу крон в час, поскольку объявлено, что полет над полярным бассейном займет предположительно пятнадцать часов.
В заявлении для прессы полярник подчеркивает, что речь вовсе не о «рискованной затее». Ниже, вероятно Леоном, добавлено, что это лишь «развитие» первоначального плана и что главной задачей всегда была «научная работа, а не чисто спортивное достижение. Если перелет пройдет удачно, то, по всей вероятности, Амундсен, с воздуха "нанеся маршрут на карту", проведет тем же путем "Мод" и осуществит свой первоначальный план. Перелет — только средство, а не цель». Это добавление особенно важно, поскольку именно как руководитель научной экспедиции «Мод» Руал Амундсен получил от норвежского государства в общей сложности 700 тысяч крон.
После того как план обнародован в Христиании, судовой маклер Хаммер устраивает пресс-конференцию в Сиэтле. Его информация по целому ряду пунктов отличается от христианийского заявления. Расчетное время перелета, по Хаммеру, составит не пятнадцать часов, а, скорее, двадцать пять. В качестве пилотов названы двое: Фуллертон и Омдал. Тогда как в Христиании прозвучало только имя норвежца. А в разъяснительном письме к норвежскому народу говорится: «На случай, если доведется почему-либо упасть, мы берем с собой самое необходимое снаряжение и провиант». Со своей стороны Хаммер сообщает, что приоритет отдается горючему: «Помимо необходимых инструментов будут бутерброды, дневной рацион еды и питья, ружье и патроны. Это всё». В заключение «генеральный директор» экспедиции извещает журналистов, что в июле отправится в Европу, «чтобы встретить участников перелета».
Мотивируя эту сенсационную инициативу, Руал Амундсен высказался довольно загадочно: «Развитие ситуации вынудило меня расширить план». В воздух полярника толкал целый ряд обстоятельств. Ведь с тех пор как закончилась мировая война, шла упорная борьба — преимущественно на стадии планирования и с более или менее серьезными участниками — за первенство в перелете к полюсу. Со времени нашумевшего перелета через Ла-Манш общественность завороженно следила за новыми рекордами дальности, достигнутыми на сказочной арене авиации.
Одним из нешуточных соперников в борьбе пилотов за Северный полюс был давний соратник капитана Скотта Трюгве Гран. Когда был обнародован план Руала Амундсена, он находился на Шпицбергене, прикидывая возможности собственного полета к полюсу. «История повторяется, и я вновь пишу: Руал на пути к полюсу — в самолете, — читаем мы в дневнике соратника Скотта. — Да, любопытно, будет ли удача на сей раз сопутствовать ему. По-моему, нет, его план невыполним — вероятно, на такой риск его толкает своего рода отчаяние». Предприятие явно казалось полярному летчику Грану крайне опасным, иначе бы он не высказывал сомнений. Если сам Трюгве Гран полетит к Северному полюсу, он не станет довольствоваться бутербродами да ружьем; обратный путь он целиком проделает на лыжах и на собаках. И все равно риск был велик.