В собственных глазах Руал Амундсен — вернувшийся домой «дезертир». Но он себя не судит. Судит народ. Впервые полярнику оказали в родной стране холодный прием. Остатки народной симпатии принадлежат Вистингу и Свердру-пу — там, на борту полярной шхуны «Мод», которая по-прежнему героически дрейфует в гибельных водах у сибирского побережья. Все, кто верил, что национальный герой совершит беспримерный перелет, чувствовали себя обманутыми.
Что случилось с гордыми полярными традициями? Сломанной лыжи или стойки оказалось достаточно, чтобы разбить все надежды; дорогостоящие спасательные экспедиции были высланы понапрасну; какие там подвиги — только и читали, что об этом полудатчанине Хаммере да о его рекламном юнкерсовском шоу. Все созданное Фритьофом Нансеном, Отто Свердрупом, самим Амундсеном покрыто позором. Маленький народ выставлен на посмешище перед всем миром.
«Руал Амундсен относится к переменчивым настроениям своих земляков с привычным спокойствием» — гласит заголовок одного из инквизиторских интервью, какие полярнику пришлось давать по возвращении на родину.
Хаммер в Америке, Леон в Англии — поэтому Руал Амундсен живет в Свартскуге довольно-таки уединенно. «Как бы я хотел, чтобы сейчас ты был здесь, — пишет он в Тронхейм Трюгве Гудде. — Мне бесконечно недостает твоих здравых советов. Тут обратиться не к кому. Должен одолеть все в одиночку».
Окружение национального героя редеет. Старушка Бетти прикована к постели и помещена в богадельню. «Духом она бодра и весела, все ее любят», — пишет полярник Леону. Девочки же здоровы, подвижны и бойки; «в школе они — первые ученицы».
Если верить телеграммам из Америки, скоро и он сам сможет щегольнуть первым местом. Хаммер сообщает о твердых гарантиях на 100 тысяч долларов. «Если так, — с надеждой пишет Руал Леону, — то можно сказать, он просто гений в этой области». Хаммер не только озаботился самим полярным перелетом, но и о страховочной экспедиции тоже подумал. Военно-морской флот обещал, что «на помощь нам придут огромные америк. дирижабли. Звучит здорово!». Доллары и дирижабли порхают на крыльях беспроволочных депеш, но в воздухе по-прежнему витает вопрос без ответа: «гений» или аферист?
Через неделю после возвращения в Норвегию Руал Амундсен испрашивает аудиенцию у своего давнего мецената из Дворца в Христиании. Король и полярник говорят о Хаммере. Министерство иностранных дел предоставило главе государства дополнительные материалы. Сведения старые, а новости «скверные». «Король, однако ж, разделяет мое мнение, — пишет Руал слишком подозрительному Леону. — Нельзя осуждать человека на веки вечные, если он один раз оступился, но, само собой, бдительность не помешает».
Но свартскугского отшельника все больше пленяет международная поддержка, которую мобилизует Хаммер. Национальный характер экспедиции уже неактуален. «Просить помощи у моих заносчивых соотечественников я не могу, — пишет Руал в Дувр. — Но я уверен, они придут, когда увидят, что все всерьез. Пока они только насмешничают». Как легко он пишет об этом! Однако же на деле нет для него ничего страшнее, чем оказаться смешным. И первая важная задача Руала Амундсена — восстановить серьезное к себе отношение: «Надеюсь, мне удастся преобразить смех в серьезность».
19 декабря «Тиденс тейн» провозглашает: «Осуществление плана — под секретом». Хокон Хаммер прибыл в Христианию и выложил на стол свое комплексное решение — с американским участием и финансированием.
В ближайшие дни на Руала Амундсена и его новых людей лавиной обрушиваются откровенные нападки. Полярный летчик Трюгве Гран пишет, что весь перелет строится на «удаче… удаче и еще раз удаче». Случись крушение (а это не редкость), никто из американских спутников Амундсена не выдержит обратного пути через ледяную пустыню. «Люди, которых Амундсен привлекает к осуществлению своего плана, не из тех, кого дальновидный и ответственный руководитель взял бы с собою во льды», — пишет Гран, предсказывая немыслимо дорогостоящие спасательные экспедиции. Председатель Норвежского географического общества намекает, что и Амундсен уже не «так силен», как надо бы.
Старый антарктический путешественник Карстен Боркгревинк, полагая данный момент вполне подходящим, напоминает, что во время третьего плавания «Фрама», когда весь мир тоже неотрывно смотрел на Норвегию, его коллега отнюдь «не соблюдал намеченный план». «Однако в таких экспедициях, — пишет он, — нельзя в последнюю минуту скоропалительно менять курс. Это ведет к подрыву уважения, а моральный аспект предприятия для нации далеко не маловажен».