— Дед, Гара зовет тебя обедать, — сказал внук Иван, подходя к Пиапону.
— Меня мать Гудюкэн на полынный суп пригласила, — засмеялся Пиапон. — Как у вас дела? Сильно отстали от Кузьмы Лобова?
— Отстали. С ними трудно соревноваться, они работают, как артисты.
Пиапон не понял, что значит работать «как артисты», но не стал переспрашивать у внука. «Вот еще новые словечки, — подумал он. — Как артисты работают. Наверно, так хвалят». Он проводил взглядом высокую стройную фигуру внука и покачал головой. «Растут молодые, умом сильные делаются».
Иван, внук Пиапона, учился в Найхине на курсах и теперь работал в ликбезе, а также возглавлял комсомол в Нярги. Это он выступил в Нанайском районе инициатором движения, которое так и называлось: «Выучился сам грамоте, выучи другого». Теперь Иван был пока без дела, потому что народ занимался строительством и по вечерам все валились с ног от усталости. Чтобы не бездельничать, Иван пошел в бригаду Гары, строил ему дом.
«Клуб обязательно нужен молодым, без него теперь нельзя, — думал Пиапон. — Уголок чтоб был в клубе, где бы газеты, журналы, книги лежали, шашки и шахматы. Ох, сколько еще строить надо! Но прежде всего жилье. Потом на очереди клуб, дом под электричество, конюшня, коровник. За лето все не построишь, наверное, много уж слишком».
Из конторы Пиапон спустился к ключу, где стояли палатки малмыжцев; здесь, у больших котлов, кашеварили приехавшие к мужьям жены.
— Продукты есть на завтрашний день? — поинтересовался Пиапон. — Рыбу свежую надо?
— Рыбки бы неплохо поджарить, — ответила моложавая круглолицая повариха. — Мясца бы еще свежего.
— Некому за мясом съездить. Может, у вас в Малмыже кто продаст бычка, купим.
— Ворошилин, может, продаст…
— Этот дорого запросит, кулак есть кулак. Ладно, подумаем, мясо всем надо.
Чуть ниже палаток малмыжцев поднимался дом Холгитона. Собрали большой дом уважаемого старика быстро, бревнышко к бревнышку, поставили стропила, накрыли досками. Холгитон со стороны наблюдал за работой, он ни во что не вмешивался, в этом и не было нужды — складывали готовый дом.
— Ты чего, отец Нипо, не идешь слушать учительницу? — спросил Пиапон. — Я привез районную газету.
— Какие новости? — спросил старик.
— Пойди послушай.
— Тебе самому трудно рассказать? Ты ведь ее прочитал.
— Прочитал. Новости те же, в каждом селе строят, весь Нанайский район обновляется.
— Так должно быть, мы сами обновляемся, и села должны обновляться. Как там джуенцы?
Холгитон очень интересовался Джуеном, потому что когда на колхозном собрании выбирали, с кем соревноваться, то он настоял на Джуене.
— Мы переезжаем всем селом на новое место, не надо поэтому рисковать, — твердил он. — А джуенцев победим, они топора держать не умеют.
— Там Пота, Токто, — говорили ему.
— Чего они вдвоем построят? Соревноваться с Джуеном надо, вызывайте их.
Так колхоз «Рыбак-охотник» вызвал на социалистическое соревнование джуенцев из «Интегрального охотника».
— Джуенцы три дома строят, — сообщил Пиапон.
— Вот видишь, а у нас сразу десять строят. Мы их победим.
— Ты забываешь, что нам помогают соседи.
— Ты тоже забываешь, что мы строим новое село, перевозим дома через протоку. Еще какие новости?
— Опять ругают стариков и женщин, которые не хотят учиться, в ликбез не ходят.
— Про меня не говорят?
— Нет, курунских ругают.
Холгитон поплямкал губами, но трубка была пуста и не горела. Он примолк. Не любил старик этих сообщений в районной газете, потому что сам отказался ходить в ликбез из-за того, что не мог запомнить латинских букв. Он из номера в номер ожидал появления в газете своего имени. Знал он несколько русских букв и с удовольствием разглядывал те страницы, где было написано по-русски, хотя не мог прочитать ни одного слова, но стоило упасть его взгляду на нанайскую страницу с латинскими буквами, как он откладывал газету в сторону. Хотя боялся Холгитон, что упомянут в газете его имя, но любил слушать сообщения на родном языке. Читал ему внук школьник.