— Достойный внук достойного деда.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Редко теперь встречались старые друзья. Митрофан почти не заезжал в Нярги, Пиаион в Малмыже бывал проездом. Чаще говорили они только по телефону.
— Телефон виноват, — смеялся Пиапон при встрече. — Раньше как бывало? Захотел я тебе слово сказать, садился в оморочку и ехал. А теперь? Снял трубку, але, але — и ты тут рядом, только лица твоего не видно.
— Не хитри, зазнался ты, — отшучивался Митрофан. — Колхоз твой передовой в районе, тебя хвалят, мол, добыл рыбы больше всех, село новое построил, вот ты и не хочешь теперь знаться со мной. Что Митрофан, у него отстающий колхоз, в хвосте плетется…
— Вот, Митропан! Ну, Митропан! Да кто нынче за одно притонение пятьсот центнеров рыбы взял? Не твои разве рыбаки? Разве не о тебе в газете писали?
— Ладно уж, писали, писали. Как у тебя дела-то идут? Как наши помогают?
— Очень хорошо! От души работают, хорошие плотники. Если бы не они, мы не смогли бы так скоро новое село построить. К осени почти все в новых домах будут жить, на столбах белые чашечки появились, провода натягивают, свет к зиме будет.
— Размахнулся ты, зависть берет.
— Ты тоже ставь столбы, тяни провода.
— Что толку от этого? В этом году мы не сможем свет провести, сил нет, денег маловато.
Митрофан закрыл на ключ выдвижной ящик стола и поднялся. Пиапон молча наблюдал за ним — постарел Митрофан, движения рук медлительны, волосы совсем поредели, побелели. Поднялся тяжело, в ногах захрустели суставы.
— На оморочке приехал? — спросил Митрофан, закрывая на замок дверь конторы.
— На чем еще ездить? — удивился Пиапон.
— Катер есть.
— На катере работать надо, для дела нам его дали.
— А твой зять Пячика по своим делам на катере разъезжает.
— Плохо это, мотор не бережет, людей не бережет, горючее зря тратит. Плохо. В колхозе все беречь надо, иначе как он разбогатеет?
Митрофан, улыбаясь, слушал друга.
— Особенно людей надо беречь, для них надо все делать, тогда будет хорошо, — продолжал Пиапон.
Надежда, как всегда, радостно встретила Пиапона, начала с упреков, мол, совсем, забыл он дорогу в Малмыж и в ее дом, потом посадила мужчин за стол, подала наваристый борщ.
— Сейчас опять по-нанайски будете лопотать, — ворчала она. — Теперь у вас колхозных дел по горло, есть о чем поговорить. А мне опять молчать.
— Надя, ничего, нанайский язык хороший язык, удобно говорить, — успокаивал ее Пиапон. — Ничего, ты слушай.
— Чего слушать? Ни слова не понимаю.
— Вот и хорошо, — засмеялся Митрофан. — У нас секреты.
Мужчины примолкли, налегли на борщ. Пиапон всегда с удовольствием ел приготовленные Надеждой борщи, свежие и кислые щи, его домашние хозяйки еще не научились так вкусно готовить.
— Пиапон, ты газеты читаешь? — спросил Митрофан.
— Маленько читаю, больше Ивана слушаю, он вслух читает для всех.
— Вот негодяи, расстрелять их мало, этих врагов народа — Зиновьева, Каменева…
— Росомахи они, не люди.
— Верно, не люди, Кирова убили, всю верхушку власти хотели уничтожить. Удалось бы им это злодейство, не стало бы нашей власти, вернулись бы к старому.
— Торговцы старые вернулись бы…
— Расстрелять их мало. Но беда, не одни они были, помощников много имели. Начнут, наверно, после суда помощников их выкорчевывать, корни-то, видно, успели пустить.
— В газетах пишут. Нелегко их выловить, откуда узнаешь, враг народа или не враг?
— Узнают, на то люди есть специальные. Ты на зверей умеешь охотиться, а они на врагов наших. Выловят.
— Выловят, — согласился Пиапон. Насытившись, мужчины встали из-за стола, закурили.
— К Воротину я приехал, — сообщил Пиапон. — Не может ничем помочь, совсем обеднел интегралсоюз, говорит, рыбаков будут отделять от охотников.
— Как отделять? — не понял Митрофан.
— Рыбаков будет снабжать один кооператив, охотников — другой. Так, говорит, будет лучше. Ему виднее. А я захожу в магазин, смотрю на полки, много товаров, таких товаров не было у прежних торговцев. Мука, крупы, сахар, соль — все есть. Но колхозники недовольны, мало, говорят, выбора. Понимаешь, им мало выбора.
— Это хорошо, Пиапон, это оттого, что достаток пришел в дом охотника.
— Достаток, это верно. Чем богаче будет колхоз, тем лучше люди будут жить — это я крепко понял. Теперь все время думаю, что бы еще такое сделать, чтобы новый доход был.
— Я тоже ломаю голову, решил пчеловодством заняться.
— Это мед собирать, по тайге ходить?