— Один совет, — ответил Пиапон. Он почувствовал, что девчонка, его помощница, приезду которой он так радовался, сейчас ему что-то преподнесет. Но что она узнала, в чем ошибся он?
— А совет большого дома? Есть такой совет?
«Вот в чем дело! Всплывает дело Кирки. Какие неприятности!»
Сколько ночей Пиапон не спал из-за этого несправедливого брака, несправедливость, глупость которого он осознал только в Хабаровске, на первом туземном съезде. Вернувшись из Хабаровска, он стал приглядываться к жизни Кирки с Исоакой, но жили они мирно, только Кирка перестал смеяться, начал сторониться сверстников. Поговорил тогда Пиапон с его отцом, и Калпе заверил его, что сын доволен всем, а что стал молчальником — это признак превращения юноши в мужчину. Пиапон не знал, как поступить, чтобы расторгнуть несправедливый брак.
— Да, Лена, есть такой совет, — ответил он.
— Так вы председатель того и другого совета?
— Ты, дочка, говори прямо, собралась меня бить, так бей. Жертву не мучают, должна знать — дочь охотника.
— Два совета в стойбище. На совете большого дома вы решаете так, а в сельсовете по-другому.
— Нет, не так. Ты видела дерево, когда два ствола растут из одного корня? Я никогда не походил на такое дерево, никогда не разделялся. Если ты говоришь о Кирке, так скажу тебе. На совете большого дома я сказал, пусть женится. Потом как председатель сельсовета тоже сказал, пусть женится.
— Вы не должны были соглашаться на брак.
— Да, не надо было соглашаться, это я понял позже, но ничего уже не мог сделать.
— Но у вас же власть.
— Власть? Ею как палкой пользоваться?
— Нет, зачем же, — Лена растерялась.
— Ничего я не мог придумать. Ему самому надо было что-нибудь предпринять. — Пиапон кивнул в сторону Кирки. — Сейчас тоже не знаю, что сделать. У меня лицо горит от стыда, когда подумаю, какую глупость мы совершили, старым законам подчинились.
— Но у них нет свидетельства о браке.
— Хочешь сказать, поэтому они могут разойтись. Какая бумага, хоть имей она десять печатей, может удержать людей, если они захотят разойтись? Ты это понимаешь?
— Кирка, ты сам согласен жить с женой? — обратилась Лена к помощнику.
— Нет, — ответил Кирка.
— Ну вот, слышите, он не хочет.
— Слышу, да что я сделаю, если он сам ничего не предпринимает? Наш разговор — пустой разговор, только мне больно да ему тошно. Если хочешь, дочка, помочь ему, то выходи за него замуж.
— Замуж? — глаза Лены округлились, как у совы.
— Да, замуж — и весь разговор. Ты же хочешь ему помочь, вот и помоги. Я выдам вам бумагу с печатью, и живите. Кирка, как ты?
Кирка как сидел с опущенной головой, так и остался сидеть, ничего не ответил, только в груди его вдруг тепло разлилось да руки задрожали. Но ничем не выдал он своего волнения, руки сжал в кулаки, и они перестали дрожать.
— Знаете что, вы не председатель сельсовета, вы сводник, сваха! — выкрикнула Лена и выбежала из конторы.
Пиапон изумленно посмотрел ей вслед и поморщился.
— Вот сколько беды с тобой, Кирка, — горестно проговорил он. — Обиделась. А что обидного? Не хочешь выходить, так и скажи, зачем же обижаться? С ними, с грамотными, трудно, мысли свои им не выскажи вслух, обижаются. Что же с тобой делать, а?
— Не знаю, дед.
— Я должен теперь за тебя знать?
— Дед, я уйду от нее. Она сама советует, ей тоже стыдно.
— Сама советует? Ну, молодец Исоака, умница, поняла, что наступили новые времена. Ну а ты?
— Может, мне уехать куда?
— Правильно, езжай-ка учиться. Езжай на доктора учиться, доктор нам нужен. Ох, как легко стало мне, нэку, будто какой большой груз ты снял с меня. Собирайся в дорогу. Найди Лену, скажи, что уезжаешь и не собираешься на ней жениться. А с Исоакой хорошо попрощайся, когда будешь уезжать, умница она.
Кирка выбежал из конторы и увидел на берегу Лену. Он подошел к ней.
— Не обижайся на деда, — сказал он.
— На какого деда? — удивилась Лена.
Она еще не познакомилась с жителями Нярги настолько, чтобы знать все родственные связи, и потому не догадывалась, что половина стойбища дети, внуки и правнуки Баосы.
— Не обижайся на отца Миры, он просто высказал свои мысли вслух, — продолжал Кирка, — а я уезжаю учиться на доктора.
Лена взглянула на него и сама засмеялась: такое было смешное лицо у Кирки.
— Молодец! — сказала она. — Это он посоветовал?
— Нет, жена сперва сказала. Ночью сегодня.
— Вы расходитесь? Чего же ты молчал?
— Зачем говорить? Это наше дело. Да ты еще встретила меня насмешками. Это хорошо?