Прошедшую ночь солдаты провели под корнями упавшего сухого тополя. Падая, дерево выворотило большой пласт земли, и образовался навес. Под этот выворотень Сидоров и Леший наложили хворосту. Забрались туда, как в берлогу, у входа разложили костер и прокоротали ночь, в общем-то, неплохо, хотя ночь и выдалась морозной. Утром натаяли снегу в котелке, попили, обжигаясь, кипятку с сухарями и чуть свет пошли.
С половины дня в спины путникам потянул небольшой ветерок, а небо все больше и больше хмурилось. Но пока беды ничто не предвещало, разве что вороны. Большими суматошными стаями они пролетали над рекой с левого берега на правый.
— Да пропадите вы пропадом, — слушая их карканье, выругался Леший. — Ишь разорались. Не к добру это.
За обрывистым берегом в затишке путники перекусили и отправились дальше. Вороньи стаи пролетели, а ветер усилился.
— Не нравится мне погода, — сказал и Кузьма.
— Ничо, — отозвался Михайло. — Ветер-то по пути дует. В самый раз подгоняет. Хошь не хошь, а иди!
А солнце уже скрылось за лохматыми низкими тучами. Начало быстро темнеть, пошел колючий снег. Ветер теперь бросался от берега к берегу: то гнал солдат чуть ли не бегом вперед, то сек снегом прямо им в лицо.
— Худо, Леший, пурга начинается. Надо где-то табором становиться! — кричал в спину Михайле Кузьма.
— Где тут остановишься! — пыхтел впереди Леший. — Пойдем, брат, пока идется. Может, жилье встретим.
— Ну, пойдем пока.
Они шли, перебредая только что нанесенные пургой рыхлые сугробы. Пронзительный ветер проникал в рукава, за борт шинелей, под воротники и угрожающе гудел в вершинах деревьев на гористом крутом берегу.
Скоро метель закуролесила так, что Кузьма видел только спину товарища да отвесный склон скалистого берега слева от себя.
— И правда, Кузьма, давай искать, где укрыться, а то скоро совсем стемнеет, — остановился Михайло.
Они постояли, прислонившись друг к другу, чуть передохнули, отдышались и побрели у самой скалы, пытаясь найти какой-нибудь выступ, загораживающий от ветра, или ущелье, по которому можно было бы подняться на берег.
Скалистый обрывистый берег, как на зло, тянулся, наверно, с версту, не давая возможности линейцам не только остановиться на ночь, но даже присесть передохнуть. Сидоров еле брел, часто теряя из виду Лешего и опасаясь потерять товарища, хотя понимал, что у отвесной скалы берега они никак не могут разойтись.
Наконец прибрежную гору разрезало широкое ущелье. Солдаты обрадовались и свернули в него, надеясь здесь найти укрытие от непогоды. Но и сюда ветер задувал, может быть, только чуть-чуть тише. Однако Михайло и Кузьма какое-то время шли по глубокому снегу распадка, по бурелому, но так и не обнаружили подходящего затишка. Тогда они присели за свалившимся со склона валуном. Если прижаться к нему спинами, то ветер не так чувствовался, но уже в шаге-другом от камня он кружил и швырял снег.
Посидели, передохнули и решили попробовать разжечь костер. Леший побродил вокруг валуна и наломал немного сухих сучьев. Кузьма достал кремень и огниво, подготовил трут и стал высекать искру. Михайло вынул из-за пазухи пучок сухой травы. Но окоченевшие руки плохо слушались Кузьму, и как только он ударил огнивом по кремню, сразу вышиб его из рук. Отыскивая в снегу кремень, он потерял и трут. Кремень не нашли.
— Ну его к ляду, этот костер, — сказал Леший. — Все равно здесь не переночуешь. Давай отдохнем и пойдем дальше. Авось найдем что получше.
Посидев за валуном, уже в темноте, два путника опять вернулись на реку и, подгоняемые пургой, побрели вдоль берега.
«Вот так и пропадем», — еле поспевая за Лешим, думал Кузьма. Оба они замерзли и почти выбивались из сил, когда фигура Лешего вдруг качнулась и исчезла. Сидоров сделал несколько шагов — приятеля не было. Он остановился и услышал крик Михайлы:
— Давай сюда, Кузьма! Тут, брат, дыра!
Кузьма шагнул к берегу на голос Лешего и увидел его ноги, торчащие из узкого лаза в пещеру. Ноги исчезли. И Кузьма полез вслед за Лешим.
Отверстие оказалось нешироким, попасть в пещеру можно было только ползком. Зато сама пещера, наверно, постепенно вымытая большой водой, оказалась довольно просторной. Двоим в ней можно было свободно сидеть и лежать. А самое главное, здесь было тихо.
— Ну, парень, — отдышавшись, сказал Кузьма, — и как ты ее разглядел. А я ведь думал, что конец нам с тобой приходит.
— Теперь ночь как-никак скоротаем, — довольно сказал Михайло, обшаривая пещеру. — Вот бы дровишки здесь оказались.
Но, кроме мелких камней, в пещере ничего не было.