«Главное, чтоб семья была крепкая…» — мысленно повторил Михаил слова тещи и невольно подумал: «У Вари тоже с языка не сходит это: «Главное, чтобы семья была крепкая…» И я тоже так считаю. Но почему, почему она не понимает…»
И вдруг простая, до смешного простая догадка словно пронзила Михаила.
Она хочет приучить его сдувать пушинки со старших по чину. Ведь не случайно все их семейные недоразумения происходили после его служебных неприятностей. Раньше он как-то не задумывался над этим. Считал, что даже в хорошей семье неизбежны случайные недоразумения.
«Как она изменилась!» — подумал Михаил о жене. — А ведь после женитьбы прошло всего два года. Где то чудесное время, когда они с Варей так хорошо понимали друг друга?»
…Ощутив потребность двигаться, Михаил поднялся, зашагал по комнате.
В груди закипело чувство глухой злости на жену, которая озабочена только одним — любой ценой сохранить благополучие семьи и шаг за шагом добивается от него сделки с собственной совестью; на себя — за то, что не замечал этого раньше. Злость мешала сосредоточиться, толкала Михаила из угла в угол. Придется еще раз обо всем поговорить с Варей.
Это будет, наверно, долгий и тяжелый разговор. Недостатки в характере — не сук на дереве, сразу не обрубишь.
Хватит ли у Михаила сил? Должно хватить. Он чувствовал, что вместе с сомнениями к нему приходит большое чувство ответственности за судьбу, за взгляды близкого человека.
Михаил вошел в комнату к женщинам.
Валентина Антоновна, нацепив очки, читала «Работницу», а Варя занималась вышивкой.
Лениво, будто сонно тикали ходики: тик-тик, тик-тик. Они отсчитывали свои минуты и часы. И нет им никакого дела, какие это минуты — сердечной радости или глубокой, загнанной в потайные уголки души горести.
Варя обернулась на скрип дверей, увидела, что Михаил надевает фуражку, и с удивлением спросила:
— Ты далеко?
— Душно… Под окном покурю.
Улица опахнула Михаила ликующей свежестью, обдала свинцовым блеском луж, серебристым сиянием тополей.
Рабочий поселок, из конца в конец вытканный электрическими огнями, притих, словно оберегая людские тайны. Тишина казалась значительной, и было в ней что-то томительно-грустное, — такое, от чего замирает сердце и хочется идти в эту тишину, чтобы насладиться покоем и теплым, чуть прогорклым за день воздухом…
Никакое большое счастье не может обойтись без этой колдовской тишины, без мерцания звезд и таинственного полушепота…
И у него все это было. И он когда-то называл счастьем только это. Просверкнуло, засияло ненадолго обманным светом и тут же притухло. Так бывает на море. Набежит теплая, с крутым пенистым гребнем волна, окатит на берегу гальки, и те засверкают вдруг, словно драгоценные каменья. Схлынет волна, и гальки, высушенные знойным ветром, тускнеют, превращаются в обыкновенные бесцветные камешки…
Михаил курил папиросу за папиросой и думал о Варе. Она считает, что можно прожить тихо, мирно, чтобы тебя никто не тревожил и ты чтоб никого не задевал.
Нет, не только в этом счастье. Оно выверяется чем-то бо́льшим.
Где-то далеко, словно тоскуя, прокричал паровоз. Ему басисто откликнулся заводской гудок.
Из-за дальних крыш, будто исподтишка, выплыла черная туча. Ухватила своими щупальцами луну, словно желая утянуть ее за собой. Луна высветила одну сторону тучи, все ее причудливые изгибы. Несколько минут мрачное и нежно-серебристое боролись в безмолвной тишине, потом луна освободилась, засияла спокойно и бледно, пока не накатилась новая туча.
СКВЕРНАЯ ИСТОРИЯ
(Рассказ „правильного человека“)
Мне нравится общественная работа. В прошлом году я был в составе курсового комсомольского бюро и, на мой взгляд, потрудился с большой пользой. Но кому-то не понравилось мое нетерпимое отношение к морально неустойчивым товарищам, и нынче в бюро меня не избрали. А на работу менее значительную я принципиально не дал согласия.
Что и говорить — обидно. Тем более, что Степан Чепуренко, виновник всей этой истории, вышел сухим из воды.
Я вовсе не хочу сказать, что комитет комсомола отнесся к моей объяснительной записке с каким-то злым умыслом. Я думаю, что товарищи просто не разобрались в существе дела. Они Чепуренко знают только с внешней стороны: третий год он получает первые призы в беге на короткие дистанции, а нынче к тому же будет играть в республиканском шахматном чемпионате.
Чепуренко, действительно, неплохой бегун. Но меня удивляет близорукость общественности: никому нет дела до его морального облика.