А Яков смотрел на ее побледневшее лицо, запавшие глаза, и ему передавалась ее боль. И никогда, верно, не понимал еще Яков с такой отчетливостью, как в эту минуту, что врозь им не быть.
— Прости, Любушка, — Яшкин голос дрожал, и девушка почувствовала, как нелегко даются ему эти слова. И у нее самой к горлу подступил тугой комок.
Яков помолчал и, словно бы удивленный собственным открытием, тихо добавил:
— Тяжелый, знать, я человек, нелегко тебе будет со мной, я знаю…
— Боюсь я за нас с тобой, Яша, — отозвалась Любушка.
В обидных этих словах для Яши был свой радостный смысл: Любушка возвращается к нему.